Ламашту и Алмасты.

Ламашту (аккад.), в аккадской мифологии (с кон. 2-го тыс. до н. э.) — львиноголовая женщина-демон, поднимающаяся из подземного мира, насылающая на людей болезни, похищающая детей. Ламашту часто изображали с гривой львицы, ослиными зубами, голой грудью, волосатым телом, покрытым кровью рожениц, с когтистыми лапами, хватающими младенцев, ногами птицы с острыми когтями. Считалось, что она питается кровью младенцев и широко обвинялась в том, что является причиной выкидышей и синдрома внезапной детской смерти. Как демон, убивающий женщин и детей, Ламашту являлась противницей матерей; особенно раздражал её детский смех, шум и гам многодетных семей.

Ламашту созвучно Алмасты. Интересно, есть ли какая-то связь между месопотамским демоном Ламашту и кавказским "снежным человеком" Алмасты? 

Одиссей и Кирка как Тесей и Минотавр.

Отношения Одиссея и Кирки заставляют вспомнить миф о Минотавре. 

  Кирке превращает спутников Одиссея в свиней. Сицилия, ок. 540 г. до н. э. 

Если рассматривать миф о Минотавре как переосмысленное и перетолкованное греками повествование о крито-минойских обрядах посвящения, тогда разбитую вазу снова можно собрать и склеить по кусочкам.

Прежде всего, бросается в глаза параллель между быкоголовым Минотавром и свиноголовыми дружками Одиссея.

Один из спутников Одиссея, превращённый в свинью, Греция, бронза V век до нашей эры. J.-C., Walters Art Museum

Очевидно, эти превращения связаны с трансформациями личности в ходе проведения посвятительных обрядов. Точнее говоря, речь должна идти о рождении личности (и духа) у неофитов, прошедших инициацию. Здесь же — наоборот — "оскотинивание" налицо. Тем не менее, нельзя не заметить параллелей с Элевсинскими мистериями.

Как известно, покинув лестригонов, Одиссей со спутниками прибыл на остров Айайе. Там они нашли  добротно построенный каменный дом — вокруг лениво, словно собаки на деревенской улице, возлежали волки и львы. Завидев спутников Одиссея, они отнюдь не бросились на добычу с, казалось бы, подобающим случаю диким рёвом, а только слегка привстали, помахивая хвостами. Из дома доносилось женское пение, звуки шагов и стук ткацкого станка. «Не позвать ли хозяйку?» — Позвали; золотые двери дома тотчас же распахнулись, и появившаяся на пороге женщина гостеприимно пригласила войти. Все без особых колебаний последовали за нею — все, кроме начальника отряда Эврилоха. Этот, заподозрив неладное, приотстал, потоптался у дома, потом некоторое время сидел в кустах и, так и не дождавшись товарищей, «со слезами на глазах» побежал к кораблю докладывать Одиссею.

С товарищами же произошло следующее: любезная хозяйка дома предложила им угощение — особую смесь из мёда, сыра, ячменной муки и «прамнейского вина», известную под названием «κυκεων». Напиток всем пришёлся по вкусу, однако никто и не подозревал, что хозяйкой — тайно замыслившей сделать так,

чтоб о земле своей гости навеки забыли, —

было подмешано в него украдкой некое снадобье.