Начиная примерно от 1200 годов до Р.Х. хроникам XIX и XX династий, в Восточное Средиземноморье вторгаются так называемые «народы моря». Так назвали их египтяне, потому что они прибывали в Египет с севера, из-за моря. Однако на территорию Эллады те же "народы" пришли посуху. "Дорийцы представляли собой преимущественно пастушеские воинственные племена, отчасти близкие к туранскому (скифскому или фракийскому) типу культуры. Этот тип они и несли с собой, безжалостно уничтожая намного более изысканную и утончённую осёдлую и городскую микенскую культуру, в которой глубинный матриархат исподволь перетолковал индоевропейские сюжеты, фигуры и мотивы. Дорийские племена принесли с собой нечто радикально новое — фигуру бога Аполлона. Тем самым половинчатый патриархат микенского синтеза был качественно изменен, и вместо него утвердился фундаментальный и бескомпромиссный — чистый! — патриархат. Русско-польский философ и историк Античности Фаддей Зелинский писал:
Из Фермопил культ нового бога двинулся далее на Юго-Запад, в срединную часть Греции; здесь была гора Парнас и на ней самое древнее святилище Земли. Его-то и занял Аполлон, являясь во всех смыслах обещанным религией Зевса мессией; здесь он убил Змея, взлелеянного Землёй, исторг у ней знание, которое она скрывала, и основал свой древнейший Дельфийский храм и оракул.
Дорийские завоевания принесли с собой совершенно новую политическую систему, а также структуру городов. Дорийцы практически стёрли с лица земли или сожгли большинство городов (сами Микены, а также Тиринф, Пилос, Фивы, Кносс на Крите и т. д.) и низвергли систему царского административного управления окрестными территориями с центрами в этих городах. Вместо монархической модели, дорийцы установили аристократический строй воинской элиты, правящей над земледельцами напрямую, а не через городскую администрацию микенских городов. С этим связаны упадок культуры городов и сопутствующее ему упрощение культурного кода, что ярко заметно в геометрическом стиле, прочно утвердившемся вместе с дорийским вторжением. Этот стиль представлял собой прямолинейные узоры или меандры, которыми украшались сосуды и жилища и которые сменили собой более вычурные и фигуративные изображения, где было ясно различимо минойское матриархальное влияние.
 |
| VIII век до н.э., аттическая геометрическая амфора. |
Таким образом, • по сравнению с предыдущей эпохой художественный стиль упрощается;• исчезает древняя письменность (линейное письмо В);• уничтожаются города и сопутствующая им сложная административная иерархия;• практика погребений меняется от ингумации и толосов к кремации;• городские ремесленные производства либо резко сокращаются, либо исчезают вообще — орудия труда качественно упрощаются;• власть передаётся воинской аристократии, рассредоточенной по сельской местности.
Принесённая дорийцами цивилизация Аполлона распространилась на весь эллинский мир, глубоко затронув Аттику, Беотию, а также островную Грецию, вплоть до Крита и ионийские колонии греков на малоазийском побережье. Однако дорийское влияние было неравномерным. Оно полностью доминировало на Пелопоннесе, в Великой Греции (в греческих колониях на Западе — на Сицилии, в Южной Италии и до Иберийского полуострова), на южных островах Эгейского моря вплоть до Крита. Но в Аттике и на Ионийском побережье во многом сохранились традиции предшествующего микенского периода, аполлонизм был оттенён и нюансирован. И напротив, многие аспекты ахейского патриархата, в котором хтонических черт было намного больше, остались неизменными. Дорийский код доминировал на Юге и Западе эллинского мира, а ахейско-ионийский — на Севере и Востоке, что позднее, уже в следующую — классическую — эпоху вылилось в дуализм талассократических Афин и теллурократической Спарты (Пелопоннесская война 431—404 годов до Р.Х.).
«Тёмные века» Греции завершаются вместе с Гомером и Гесиодом, которые становятся пограничной линией всей эллинской культуры. В них кристаллизуется прошлое Эллады и предопределяется будущее" (цит. по: Дугин А. Г. Эллинский логос. Долина истины. — М.: Академический прект, 2016. С. 197 - 204).
Здесь надо сказать несколько слов о разрушенных дорийцами городах. На самом деле, это были вовсе не города в современном понимании, а своего рода "остроги", "кремли", "тауэры", "замки". Внутри толстых крепостных стен проживали отделённые от народа вожди со своими дружинами, там же находились всякого рода слуги и рабы, а также свезённые со всей округи или похищенные в дальних походах мастера своего дела (горшечницы, прядильщицы, кузнецы и пр.), которые создавали ценные вещи, которые можно было продать или обменять. Показательно, что в греческом языке целый ряд слов, связанных с керамикой, не имеет индоевропейских корней, т. е. заимствован на новом месте. Это «глина» (keramos), «горн» (keramion), виды сосудов — каntharos, aryballos, lekythos, depas, phiale. Греки ничего не принесли с собой из степей Причерноморья, - они всё заимствовали у покорённых ими туземцев, в том числе и керамику.
 |
| Погребальные вазы Древней Греции. |
Фраза Сьюзан Шерратт «Потёмкинские дворцы», которую она использует для обозначения всех микенских дворцовых государств, безусловно, уместна. В терминах Ближнего Востока это были мнимые дворцы – за фасадами скрывалась пустая оболочка, не более солидная, чем голливудские декорации Древнего Рима. На примере Трои 2 мы видим, что эти дворцы представляли собой примерно то же самое, что пиршественные залы средневековых викингов. Ну, дворец в Пилосе был немного украшен предметами искусства, но наверно только из-за того, что в его строительстве и оформлении принимали участие мастера с Крита, ещё не утратившие минойские строительные традиции.
Теперь скажем немного о дорийском обществе. Гомер показывает, что у греков-дорийцев вполне пристойным ремеслом считается пиратство, охота за рабами и прочей добычей (например, Od. I 398, XIV 246 слл.). Без всякого желания обидеть гостя его спрашивают, купец он или пират (Od. Ill 71). Удачливый вор и мошенник вызывает восхищение. В молодости Одиссей побывал у Автолика, «благородного отца своей матери, превосходившего всех людей воровством и обманом. Это искусство даровал ему сам бог Гермес, которому он принёс благоугодную жертву, бёдра ягнят и телят» (Od. XIX 395 слл.).
Археолог из Бирмингема Ф. Дж. Трич (Tritsch)., размышляя о Тёмных Веках (XI—IX вв. до н. э.), времени между развалом Микенского мира и эпохой Гомера, отмечает,что большинство греческих рейдов этого времени совершались по морю. «Маленькие группы людей, состоящие в основном из главарей с их бандами последователей, появлялись в разных местах. В других мы видим маленькие группы изгнанных из дома и ищущих нового. Обычно это не армия, пришедшая вторгнуться... Почти в каждом случае мы находим в Эгейском регионе небольшие банды главарей и искателей приключений, рвущихся вперёд и добивающихся для себя нового дома, или княжества, или героических подвигов. Часто их приглашали как союзников или наёмников, чаще — нет. У них был в их среде особый почётный титул: ptoliportos — 'грабитель городов'. Это было верхом романтической славы!»
Под стать этим бандюкам были и боги, которым они поклонялись.
Зевс у Гомера нередко выглядит откровенно комично, – и методы, которыми Зевс поддерживает свой авторитет (как, например, в истории с провинившимся Гефестом: «схватил за ногу, раскрутил над головой да и вышвырнул вон с Олимпа»), до неприличия резко дисгармонируют с «величавым покоем снежных вершин патриархальной духовности». Повелитель Олимпа насилует собственную мать богиню Гею, свергает отца, хитростью соблазняет и женится на родной сестре Гере и практически сразу начинает изменять ей, творит всяческие беззакония [1].
 |
| Величественная богиня Гера, супруга Зевса. Римская копия с греческого образца. 5-й век. Музей Ватикана. |
 |
| Зевс и Гера. |
 |
| Зевс и Электра |
 |
| Зевс и Антиопа. |
После того, как произвол Зевса-Олимпийца стал невыносимым, Гера возглавила всех богов, чтобы попытаться свергнуть его. Даже брат Зевса, Посейдон, и его сын, Аполлон, поддерживали восстание как могли. Боги напали на Зевса и приковали его к ложу. Они спрятали его «молнию» (или Гера забрала её обратно). Таким образом, Зевс оказался беспомощным. Тем не менее, восстание провалилось, потому что одна из любовниц Зевса привела сторукого гиганта, который в мгновение ока освободил его от цепей.
Зевс наказал Геру, затеявшую восстание, повесив её на небе с золотыми наручниками на запястьях и наковальней на каждой ноге. Она жалобно кричала, но ни один бог не осмеливался прийти ей на помощь. В конце концов Зевс пообещал освободить её, если все боги дадут клятву больше не восставать против него. С большой неохотой каждый из богов дал такую клятву.
Что касается Аполлона, любимца дорийцев, то он вызывает лишь чувство отвращения (если не омерзения) у всякого нормального человека. Миф рисует его в образе живодёра. Вот как это случилось.
Однажды Афина сделала из костей оленя двойную флейту — авлос и решила на пиру богов сыграть на ней. Сначала она не могла понять, почему Гера и Афродита беззвучно смеются, прикрыв лица руками, в то время как другим богам её музыка как будто нравится. В одиночестве она отправилась во фригийский лес, села над ручьём, достала флейту и стала играть, наблюдая за своим отражением в воде. Тут-то ей сразу стало понятно, как смешно она выглядела с напрягшимся лицом и с безобразно раздутыми щеками. Она отбросила флейту прочь, наложив проклятье на каждого, кто осмелится поднять её.
Невинной жертвой этого проклятья и стал Марсий. Он наткнулся на флейту, и не успел поднести её к губам, как она сама заиграла мелодии, которые наигрывала на ней Афина. Довольный Марсий, входивший в свиту Кибелы, стал веселить сельских жителей — фригийцев. В восторге те стали уверять его, что даже сам Аполлон не сыграл бы лучше на своей лире, и Марсий по глупости не стал им перечить. Это не могло не вызвать гнев Аполлона, и тот вызвал Марсия на состязание, победитель которого мог по своему усмотрению наказать побеждённого. Марсий согласился; в качестве судей Аполлон пригласил муз. Состязание не выявило победителя, поскольку муз покорили оба инструмента. Тогда Аполлон воскликнул: «А ну, попробуй на своём инструменте сделать то же, что и я. Перевернём свои инструменты и будем играть и петь сразу».
Марсию нечем было ответить на вызов, поскольку с флейтой такое сделать невозможно. А Аполлон, перевернув лиру, запел такие прекрасные гимны в честь олимпийских богов, что музы не могли не отдать ему предпочтения. После этого Аполлон, несмотря на свою кажущуюся нежность, избрал для Марсия самую жестокую месть, содрав с несчастного кожу и прибив её к сосне.
 |
| Аполлон и Марсий. |
----------------------------------------------------------------------------------
[1] Показательно, что вся триада отеческих богов — Зевс, Посейдон и Аид — в серии мифов выступает в качестве похитителей невест. Согласно Ж. Дюмезилю, сюжет с похищением женщин является отличительной чертой воинственных (чаще всего индоевропейских) кочевых, пастушеских народов, которые традиционно испытывают недостаток женщин как раз в силу склада своей культуры, ориентированной на экспансию и войну. Зевс, Посейдон и Аид на конях, колесницах или сами превратившись в главных животных скотоводческой культуры — коней и быков, — похищают богинь, нимф и земных женщин. Похищение Зевсом Европы, Посейдоном Амфитриты и Аидом Персефоны представляет собой единый сценарий, развёртывающийся на трёх уровнях космоса. Эти похищения соответствуют фундаментальным процессам распространения в разных регионах Средиземноморья эллинского патриархата.
Комментариев нет:
Отправить комментарий