Недавно сообщалось о том, что археологи воссоздали лица двух сестёр эпохи неолита (ок. 4200 г. до н. э.), которые трудились на шахте по добыче кремнистого сланца на территории современной Чехии. Обеим на момент смерти было около 30–40 лет.
 |
| Реконструкция облика двух сестёр, останки которых археологи нашли в неолитической шахте на территории Крумловского леса в Чехии. |
Два тела располагались одно над другим в шахте номер 4 — одной из сотен в районе, известном активной горной добычей эпохи неолита.
Захоронение тел в шахте, по мнению исследователей, указывает, что женщины, скорее всего, сами здесь работали. Эту гипотезу подтверждает анализ костей: на них видны следы тяжёлого труда. У обеих — эрозии позвонков, указывающие на постоянное давление и износ. По всей видимости, они работали в согнутом положении, вероятно, ползали по узким шахтным ходам, выламывая кремень из породы. Их мышцы и связки годами находились в перенапряжённом состоянии.
Учёные также предполагают, что захоронение указывает на реорганизацию труда в эпоху раннего неолита: по мере появления социальной иерархии самую тяжёлую работу могли возлагать не на сильнейших, а на наиболее уязвимых — по возрасту, полу или положению в обществе. Женщины, особенно из низших слоёв общества, могли стать принудительной рабочей силой — не потому, что были слабее, а потому, что их было легче заставить работать.
Хотя, предположения учёных не стыкуются с рационом питания этих женщин. В нём было значительно больше животного белка, чем в рационе других неолитических популяций на территории современной Чехии. Рабынь так не кормят...
Вот что пишет на сей счёт Роберт Бриффо:
"Тяжёлый труд, которым обременены женщины в первобытных обществах, они принимают свободно и даже с готовностью. Распространённым заблуждением в более ранних описаниях первобытных социальных условий было то, что везде, где женщины усердно работали, их статус оценивался как статус рабства и угнетения. Никакое другое заблуждение не может быть более глубоким; значение таких свидетельств прямо противоположно. В целом, именно в тех первобытных обществах, где женщины трудятся больше всего, их статус наиболее независим, а их влияние наиболее велико; там, где они бездельничают, а работа выполняется рабами, женщины, как правило, немногим больше, чем сексуальные рабыни.
Женщина, которую видят трудящейся и чья судьба вызывает сочувствие, может быть фактически правительницей своего дома. Она может быть принцессой, королевой. Первобытные принцессы Африки, Полинезии, Микронезии, подобно гомеровской Навсикае, трудятся так же, как и другие женщины. В Уганде «и принцессы, и крестьянки считают земледелие своей особой работой. Ни одна женщина не останется с мужчиной, который не даст ей огород и мотыгу для копания; если ей откажут в этом, она будет искать скорейший способ сбежать от мужа и вернуться к своим родственникам, чтобы пожаловаться на неподобающее обращение и добиться справедливости или развода» [1]. Негритянка, которую видят на Мадагаскаре c мотыгой и, возможно, с младенцем на спине, с такой же вероятностью является владелицей поля и самой деспотичной из жён. В Новой Зеландии жена вождя, могущественного правителя большого округа, настаивала на том, чтобы собственноручно обрабатывать своё поле сладкого картофеля, несмотря на свой древний возраст и немощность. На островах Pelew самая богатая женщина в деревне с гордостью смотрит на свою делянку таро, и хотя у неё достаточно последовательниц, чтобы руководить работой, не принимая в ней участия, она всё же предпочитает отложить свой красивый фартук и отправиться в глубокую грязь, одетая в маленький фартук, который едва прикрывает её наготу, с небольшим ковриком на спине, чтобы защититься от палящего солнца, и с тенью от банановых листьев для глаз. Там, обливаясь потом, под палящим солнцем и по пояс в грязи, она трудится, чтобы подать хороший пример молодым женщинам. Среди племён пуэбло, как и среди всех других американских племён, женщины работают усерднее, чем мужчины; женщина племени Зуни, которую можно увидеть поднимающейся по крутой тропе, ведущей вверх по каньону к построенному ею жилищу на скале, неся на лбу огромный сосуд для воды, также сделанный ею самой, является матриархальной главой своего дома. Женщины племени Сери выполняют всю работу в общине; мужчины же по сравнению с ними – всего лишь бездельники. Индианка, увидев нескольких белых мужчин, несущих связки дров, тут же бросилась им на помощь и собрала для них дрова, «потому что видеть, как мужчины выполняют женскую работу, было для неё позором, на который она не могла смотреть» [2]."
Так что, вполне возможно, что останки этих двух сестёр свидетельствуют не о социальной иерархии, не о пресловутой патриархальной "вертикали власти" с господами и рабами, а о добровольном самоотверженном женском труде, который был основой независимости этих женщин и, в более широком смысле, основанием для матриархата в неолитической Старой Европе.
Подводя итог, можно сказать, что представленная здесь картина выглядит вполне убедительной. Как я уже неоднократно говорил, патриархат вторичен по отношению к матриархату; патриархат "завязался" на грабеже ресурсов, созданных матриархальными обществами. Матриархат же, поскольку он первичен, не мог "прихватизировать" сторонние ресурсы, - просто потому, что таких ресурсов в природе не существовало. И поэтому, будучи первопроходцем в истории человечества, матриархат всё создавал своими собственными ручками. Преимущественно, женскими.
-------------------------------------------------------------------------
[1] J. Roscoe, The Baganda, p. 426.
[2] J. Long, Voyages and Travels of an Indian Interpreter, pp. 137 sq.
Комментариев нет:
Отправить комментарий