Дельфин как психопомп.

Краснофигурный сосуд, в настоящее время находящийся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, изображает гоплитов-копейщиков, едущих верхом на дельфинах.

Терракотовая ваза для охлаждения вина (псиктер), ок. 520-510 гг. до н. э.

Как интерпретировать сцену, украшающую данный сосуд? Куда едут воины верхом на дельфинах, на какую битву? Или, может быть, они уже "отвоевали" своё и дельфины переносят их в царство мёртвых?

То, что море предназначено для приёма умерших, подтверждается тем фактом, что рыбы изображены на внутренних поверхностях крито-минойских и более поздних микенских саркофагов.

Interior of a larnax from Piskokephalo

А вот и дельфины на крышке от ларнакса-гроба:

Lid of a larnax from Messi, western Crete

В античной мифологии дельфин часто выступал в роли психопомпа — проводника душ к Островам Блаженных или в царство мёртвых через Океан. Дель­фи­ны мас­со­во встре­ча­ют­ся на сол­дат­ских над­гро­би­ях Римской империи (Источник).

В этом контексте любопытно взглянуть ещё раз на дельфинов "дворца" в Кноссе. 

Конечно, древним жителям Крита была хорошо известна "загробная" символика дельфинов, и было бы в высшей степени странно, если бы царь со своей царицей проживали во дворце как в гробу, в окружении настенных фресок, изображающих потусторонний мир. Дельфины лишний раз доказывают, что кносский "дворец" был на самом деле не дворцом, а ритуальным комплексом, непомерно разросшимся святилищем.

Кстати, об этом же свидетельствуют и сосуды в стиле Камарес, которые были обнаружены во "дворце".

На стенках сосудов мы видим ту же "загробную" символику в виде живущих под водою осьминогов. Эти сосуды изготавливались далеко за пределами "дворца", а в Кносс они были доставлены, очевидно, в качестве подношения мёртвым. Осьминог выступает знаком, указывающим на море и потусторонний мир, тем самым определяя сцену как погребальную.

Возвращаясь вновь к древнегреческой вазе наверху, разумно предположить, что из неё разливали вино. Но то вино пили может быть на тризне, после похорон, или может быть в "родительские субботы", когда поминают умерших родственников и друзей.

Дельфины, как психопомпы, напоминают скандинавских валькирий, которые относят души умерших воинов в Вальхаллу, где прислуживают воинам за столом, разнося им хмельной мёд. В принципе, вместо дельфинов воины могли бы ехать верхом на девах-валькириях.

И, в заключение, приведу ещё пару иллюстраций с дельфинами:

Найденный на острове Тера в Акротири минойский сосуд XVI века до н.э. изображает с одной стороны диких коз и шафрановые крокусы, а с другой — дельфинов и морскую траву...

«Рогатое животное, атакованное дельфином».

Чтобы верно интерпретировать эту "сюрреалистичную" сцену, на которой дельфин, как гриф, нападает сверху на антилопу, надо припомнить грифов Чатал-Хююка. Там грифы были переносчиками душ умерших в потустороннее Царство Матери. Логично предположить, что на Крите, со всех сторон окружённом водою, Царство Матери мыслилось где-то то ли за морями, то ли глубоко в море.

Конечно, рогатые животные, на которых нападают дельфины, - это люди. Людям всегда было свойственно ассоциировать себя с животными-жертвами, особенно с оленями, но также и с козлами/козами.