Богиня Кариатида.

В предыдущей записи Мария Гимбутас объясняла «бисексуализм» длинношеих женских статуэток тем, что он может проистекать из слияния двух аспектов божества, то есть от образа птицы и образа змеи. То есть, итифаллическая шея статуэтки происходит от змеиной природы Богини.

А что, если подобные "столбообразные", "колонновидные" шеи воплощают в камне или глине представление о Богине как дереве жизни? Мы уже многократно сталкивались с почитанием Богини в виде священных деревьев, пещерных сталагмитов, менгиров или искусственно сооружённых колонн.

Figurine of a goddess with phallus-shaped head and hands on breasts. Nea Nikomedeia, northern Greece. c. 6200 BC or earlier

   

Phallus-shaped head of a figurine with a pinched-up nose, slit eyes, deep incision near the top, and a canal down the middle. Rudnik, southwestern Yugoslavia. c. 6000 BC

Pillar-headed goddess with folded arms. Her back is flat. Hamangia culture, cemetery of Cernavoda, eastern Romania. c. 5000 BC

Тень, Нигер.

Как маленькие дети прячутся под маминой юбкой, так эти люди спрятались от палящего зноя в тени дерева.

Дерево, как мать, и накормит своими плодами, и согреет своими сухими ветками, и защитит от жары своими листьями. 

В продолжение темы, см.: Евангелие от растения.

Две "ипостаси" Богини: Птица и Змея.

Мария Гимбутас пишет: "Богиня в образе Змеи и Богиня в образе Птицы (The Snake Goddess and the Bird Goddess) предстают как отдельные фигуры и как единое божество. Их функции настолько тесно связаны, что их раздельное рассмотрение невозможно. Она — одно и то же, иногда змея, иногда птица".

Это очень важное наблюдение. Поскольку оно даёт нам ключ к истолкованию "длинношеих", итифаллических фигур верхнепалеолитического и неолитического искусства. 

Мальтинско-бурецкая культура. 23 000 - 19 000 лет до н.э. Кулон в форме летящей птицы. Голова имеет неправильный ромбовидный контур, направленный вверх и напоминающий, как по форме, так и по способу соединения с шеей, голову змеи.

На стр. 133 своей монографии "The Goddesses and Gods of Old Europe" Мария Гимбутас демонстрирует похожую неолитическую фигурку:

Мраморная скульптура с длинной фаллической шеей и выраженными ягодицами. Слегка сгорбленная поза, напоминающая птицу. Аттика, Греция. Типологически прото-Сескло.

"«Бисексуализм» божества водоплавающей птицы очевиден в акценте на длинной шее птицы, символически связанной с фаллосом или змеёй, начиная с верхнего палеолита и далее, на протяжении многих тысячелетий. Этот «бисексуализм» может проистекать из слияния двух аспектов божества, то есть от образа птицы и образа змеи, а не женского и мужского начала", - комментирует Мария Гимбутас.

То есть, мы видим здесь "два в одном", совмещение двух женских "ипостасей" богини, - птицы и змеи. Ничего сугубо мужского здесь нет. Хотя, на первый взгляд, может показаться нечто андрогинное, муже-женское...

О змеином мотиве в Старой Европе.

"Змея и её абстрактное производное, спираль, являются доминирующими мотивами искусства Древней Европы, и их образное использование в спиральном дизайне на протяжении неолита и халколита оставалось непревзойдённым ни одним последующим декоративным стилем вплоть до минойской цивилизации, единственного наследника древнеевропейской роскоши. Халколитические культуры Бутмир, Кукутени и восточнобалканские общины создавали большие сосуды в форме луковицы, приняв змеиную спираль в качестве основы всей орнаментальной композиции. Это искусство достигло своего пика в плане единого символического и эстетического выражения ок. 5000 до н.э.", - пишет Мария Гимбутас.

Очевидно, змея была интересна для людей эпохи неолита по той же причине что и бык. Периодическое обновление змеи и луны будоражило воображение и заставляло задаваться вопросом: "а как же мы?!" 

Кажется, спиральный мотив был своего рода Credo (от лат. credo — «верю»), основой мировоззрения жителей Старой Европы. 

Мы видим этот мотив повсюду на керамической посуде, украшениях и статуэтках.

Со змеёй связана мифологема о яйце, потому что змеи, как всем известно, выводятся из яиц. 

Художник Питер Прокш. Мировое яйцо

Cosmic snake and cosmic egg compositions painted on Late Cucuteni vases from Sipintsi, western Ukraine, c. mid-fourth millennium BC 

Бык как "маркер" матриархата (2).

На иллюстрации из монографии Марии Гимбутас "Богини и боги Старой Европы" мы видим глиняную модель святилища.

Clay model of an edifice from Cascioarele, lower Danube region, portraying a large substructure supporting four temples. East Balkan civilization, Chalcolithic. Late fifth millennium BC

Похоже на то, что "рога освящения" (англ. horns of consecration) существовали в Старой Европе задолго до расцвета крито-минойской цивилизации. 

В недавней записи "Бык как "маркер" матриархата" говорилось о связи быков с матриархальными обществами. Старая Европа демонстрирует такую связь.

Стилизованная копия святилища, вероятно, использовавшаяся в качестве украшения алтаря, из Трушешти, северо-восточная Румыния. Классическая Кукутени. Конец пятого тысячелетия до н.э.

А следующее изображение указывает на духовную связь со святилищами Чатал-Хююка.

Святилище с двориком, Парца (Банат), 6-е тыс. до н. э.

О масках культуры Винча.

Мария Гимбутас в своей монографии "The goddesses and gods of Old Europe, 6500-3500 BC: myphs and cult images" упоминает "цилиндрический идол святилища из Породина, юго-западная Югославия, который носит впечатляющую маску с клювом и огромными полусферическими глазами, выполненными в рельефе. Эти формы позволяют предположить, что маски были ранней традицией юго-восточной Европы, которая сохранялась на протяжении тысячелетий и была неотъемлемой частью духовных основ общества, которое она питала".

Маска на идоле в святилище... Это интересно.

Mask and phallic stand from Achilleion, Farsala, Thessaly. Sesklo culture.

Ну, мы знаем, что архаическое святилище представляло собой священное дерево, окружённое оградой. Я предполагаю, что под корнями дерева находилась могила. И, возможно, к стволу этого дерева прикреплялась маска, как показано на вышеприведённой картинке. Картинка взята мною из монографии Марии Гимбутас, но сама Мария Гимбутас не говорит об этом. Это я от себя "досочиняю"-комментирую.

Из её монографии я здесь приведу, в качестве иллюстраций, ещё пару изображений, хотя они не очень хорошего качества. 

Фигурка в форме дымохода с клювовидной маской Богини-Птицы, первоначально прикреплённая к крыше модели святилища. Породин, близ Битолы, южная Югославия. Неолит Центральных Балкан. Ок. 5200 г. до н.э.

 

Голова в маске и короне на цилиндрической шее. Фрагмент статуэтки из неолитической гробницы Породина близ Битолы, южная Югославия. Неолит Центральных Балкан, комплекс Старчево. Начало шестого тысячелетия до н.э.

Однако на этих изображениях хорошо видно, что маски прикреплены к длинным цилиндрическим шеям. Где мы видели подобные шеи? В недавней записи "Менады в Старой Европе?"

Одежда носительниц культуры Винча.

Я считаю староевропейскую культуру Винча матриархальной, поэтому любопытно взглянуть на одежды, в которых ходили носительницы этой культуры. 

Vinča civilization, c. 5300-3500 BC.

Как говорит Мария Гимбутас, "резная отделка некоторых статуэток указывает на длинные, элегантные платья. Они, должно быть, хорошо сидели на женском теле, сужаясь к талии и к низу". 

Late Vinča figurine from Crnokalačka Bara near Niš, Yugoslavia, wearing tight skirt of cross-hatched design with ‘folds’ at bottom. Rectangular panel at back of the shoulders suggests a scarf or is purely symbolic.

Длинные, узкие юбки... Понятно.

"Грудь, ягодицы и ноги хорошо проработаны в большинстве скульптур, как если бы платье было из лёгкой ткани. Чаще всего встречаются платья из двух частей, состоящие из юбки и блузки. У большинства «одетых» статуэток есть резные метки, указывающие на блузку, состоящую из шести или одинаковых сшитых вместе кусков ткани. Она имеет простой V-образный вырез спереди и сзади и может быть без рукавов, с короткими или длинными рукавами", - пишет Мария Гимбутас в своей монографии "The goddesses and gods of Old Europe, 6500-3500 BC: myphs and cult images".

Vinča figurine wearing tight skirt which hugs the hips and leaves the belly exposed. Gradac site, southern Yugoslavia

Юбки, обтягивающие бёдра и ягодицы, открытый живот... Я думаю, это выглядело очень сексапильно на молодых девушках.

"Юбка, различимая почти на всех стоящих и сидящих фигурках, у которых сохранилась нижняя часть туловища, является наиболее elaborate [искусно, тщательно сделанной, детально разработанной] формой одежды", - пишет далее Мария Гимбутас.

Lower half ofa Vinča figurine shown wearing a spiral-decorated narrowing skirt which ends in folds. Dotted pattern in front may represent an apron. Beletinci at Obrež, district of Sremska Mitrovica, northern Yugoslavia

"Живот почти всегда открыт; чёткое изображение груди и пупка позволяет предположить, что сидящая фигура из Чарсии (Čaršija) не носит одежды выше пояса. 

Seated Vinča figure from Čaršija, central Yugoslavia, wearing hip-belt, dotted apron in front and side fringes. Leg-bindings just below knees and calves. Topless except for goddess emblem or V-shaped collar.

Юбка, не обязательно пришитая или прикреплённая к блузке, обычно начинается ниже линии талии, облегая бёдра. Юбка обычно сужается ниже колен, где украшение либо заканчивается, либо переходит в параллельные линии. Фартук иногда надевался поверх юбки, с бахромой или кисточками, обозначенными по бокам фартука и сзади.

Late Vinča figurine wearing tight skirt. Two double lines passing around legs indicate leg-bindings. Light brown fabric with white-encrusted incisions. Crnokalačka Bara, southeastern Yugoslavia

Как правило, фигурки культур Винча, Гумельница и Кукутени (Триполье) носят пояса на бёдрах. Длинная юбка обычно доходит до пальцев ног, но на ряде фигурок видны ноги и ступни, либо изображённые натуралистично, либо с признаками тканевого покрытия".

Далёкие предки девушки из Эгтведа?

Я обнаружил два интересных изображения в монографии Марии Гимбутас "The Goddesses and Gods of Old Europe. 6500-3500 BC".

Figurine wearing a hip-belt made of large and small discs. Vinča mound. c. 5000 BC

Lower half of female figure wearing a hip-belt with a large disc on the pubis and upon each hip. Vinéa mound. c. 5300-5100 BC

Мария Гимбутас называет "пуговицами" (button) эти круглые штучки, висящие на бёдрах статуэток. "Набедренные пояса, вероятно, были изготовлены из кожи, хотя некоторые, по-видимому, были сделаны из больших бусин или глиняных дисков. Большие пуговицы могли быть изготовлены из кости, дерева, глины или камня", - пишет она. - "Фигурки с большими пуговицами на бёдрах были обнаружены в самом глубоком слое телля Винча, который относится к неолитическому периоду Старчево, и они продолжали изображаться в скульптуре до заключительной фазы заселения места Винча".

Интересно, почему Мария Гимбутас не упоминает медь? Носители культуры Винча были знакомы с плавкой меди; на городище Винча в Плочнике были изготовлены самые ранние известные образцы медных орудий труда в мире. Поэтому "пуговицы" могли быть и медными.

Эти "пуговицы" напоминают мне бронзовый диск девушки из Эгтведа, жившей в Ютландии около 1390—1370 гг. до н. э.

Согласно новейшим исследованиям зубов и ногтей девушки, а также шерстяных элементов её одежды, девушка была родом из Шварцвальда на юго-западе Германии, рядом с современной Швейцарией. В эпоху неолита эту территорию занимали в основном представители западной ветви культуры линейно-ленточной керамики (рёссенская культура и её потомок — михельсбергская культура). Михельсбергскую культуру постепенно сменила культура воронковидных кубков. Между прочим, археологические данные убедительно свидетельствуют о том, что колонисты из культуры Михельсберга сыграли важную роль в становлении культуры воронковидных кубков в Северной Европе, которая принесла сельское хозяйство на юг Скандинавии. Я это пишу к тому, что девушка из Эгтведа скорее всего была наследницей древних неолитических культур Европы.

Менады в Старой Европе?

Эта картинка взята мною из книги Марии Гимбутас "The Goddesses and Gods of Old Europe. 6500-3500 BC".

Schematized female figure. Hair indicated by incision. Vinča mound c. 6000 BC

Жопа есть, а головы нет. Имеется лишь длинная шея, как у жирафы. Если взять какой-нибудь фрукт или овощ и вырезать в нём небольшое углубление, то можно к этой фигурке "приделать" съёмную голову.

Фигурка из культуры Винча напоминает кикладские "скрипичные" статуэтки. 

c. 2800-2500 BC

Культурная преемственность Эгеиды от Старой Европы вполне очевидна. Или скажем так: на островах Эгейского моря сохранялась неолитическая культура Старой Европы после того, как в самой Европе эта культура погибла.

Имея в виду Старую Европу, Мария Гимбутас пишет: "На протяжении седьмого и шестого тысячелетий до н.э. в искусстве статуэток явно доминировали абстрактные формы, такие как цилиндрические столбообразные шеи и гибридное тело из женских ягодиц и шеи птицы. Фигурки с головами без масок и человеческими чертами лица составляют самую редкую категорию скульптур неолита и халколита".

Bird-Goddess found at Achilleion, Thessaly, Greece. c. 6000 BC. Left front view clearly showing the bird-like beak and the parting of the human hair-do

И вот ещё одна культурологическая параллель между Старой Европой и Эгеидой:

Female figurine with masked head and stumps for arms. Vinca mound. c. end of sixth millennium BC

"Куклы".

Р玩偶游戏Ⅱ 何挥毫. "Игра в куклы Ⅱ". Источник картинки.

Вот это является, пожалуй, самым сильным аргументом против матриархата в его классическом определении. В предыдущей записи говорилось о том, что Иоганн Бахофен представлял матриархат как управление семьёй, которое, по его словам, «осуществляет не отец, а мать, и, как следствие этого последнего принципа, управление государством также было возложено на женщин» ("and by a consequent extension of this last principle, government of the state was also entrusted to the women”)."

Я довольно часто вижу девушек, которые наряжаются как куклы и ведут себя как куклы. Ну как кукла может осуществлять управление семьёй, и тем более - государством?! Это же нонсенс!

Хотя, может быть, эмо-подобные "альтушки" — это феномен патриархата? Может быть девушки (не все, но некоторые) бессознательно входят в образ, который они считают наиболее привлекательным для богатых мужчин? Типа, поиграй со мной в куклы. Может быть, таких кукло-подобных созданий не было в архаических обществах? В записи "Женщины. Таперича они не те что давеча" я касался этого вопроса.

Переосмысление матриархата.

"Матриархат Минангкабау, который Дт. Патиа называл матриархатом по адату, находится в совершенно другом мире по сравнению с западным представлением о матриархате. Хотя женщины во многом доминируют в жизни деревенских общин, они не правят, как и мужчины. Размышляя о центральной роли женских обычаев, я начала переосмысливать западное определение матриархата. Женские обычаи включают в себя их церемониальную деятельность и воспитание детей в соответствии с адатом, тем самым обеспечивая стабильность традиций", - пишет Пегги Ривз.

"Существует множество материнских символов, определяющих центры социальной вселенной Минангкабау, от Бундо Кандуанг [1] до общей прародительницы. Мать и дети связаны в пространстве и времени с этой центральной прародительницей в силу своих прав на использование земли и построек на ней, которые передаются по материнской линии. Всё это даёт старшим женщинам возможность влиять на дела повседневной жизни и обладать властью, которая не может быть сравнима с властью, которую мужчины осуществляют над женщинами в патриархальных обществах. Осуществление власти в обществах, где доминируют мужчины, не является ни аналогом, ни зеркальным отражением осуществления власти в Западной Суматре".

"С момента своего первого определения в девятнадцатом веке западное определение матриархата основывалось на аналогии с патриархатом или «отцовским правом», а не на этнографических исследованиях обществ и социальных форм, ориентированных на женщин. Поскольку патриархат мыслился как кодовое слово для правления племенных вождей и царьков, матриархат определялся как правление матерей. Таким образом, словарь Вебстера определяет матриарха как «женщину, которая доминирует в социальной группе или политической единице». В Оксфордском словаре английского языка матриарх определяется «по предполагаемой аналогии с патриархом», который является «вождём или главой большой семьи... или племени»."

"Акцент на политической власти и правлении в этих определениях проистекает частично из библейской традиции, а частично из работ Иоганна Бахофена XIX века о «материнском праве». В своей знаменитой книге «Das Mutterrecht», опубликованной в 1861 году, Бахофен определил материнское право как матрилинейное наследование и управление семьёй, которое, по его словам, «осуществляет не отец, а мать, и, как следствие этого последнего принципа, управление государством также было возложено на женщин» ("and by a consequent extension of this last principle, government of the state was also entrusted to the women”)."

О кризисе адата у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что женщины играют ключевую роль в сохранении адата у минангов. Все разговоры о роли адата среди минангов сводятся примерно к следующему: «Хотя отдельные люди могут постепенно отступать от адата, хотя дети могут быть упрямыми, наполовину следуя адату, наполовину идя своим путём, до тех пор, пока мать учит своих детей правильному пути в соответствии с адатом и исламом, адат не поколеблется. Если дети перестанут слушаться родителей, а женщины перестанут проводить и посещать церемонии, адат будет утрачен. Но это произойдёт только тогда, когда придёт конец света и наступит Судный день».

Из бесед Пегги Ривз с местными знатоками адата можно сделать заключение о том, что ценность женских адатов заключаестся не в власти, которую они имели бы над людьми, а в их способности объединять людей в сеть тали буди — дружеских и уважительных связей. Тали буди — это то, что составляет суть матриархата Минангкабау.

В общем, можно понять так, что матриархат — это женский нарратив. Женщины в общине поступают так, как им удобно, и при этом ссылаются на своих матерей и бабок, дескать, у нас так принято, у нас такой обычай, такая традиция; это не мы придумали, - испокон веков все люди поступали так. Таким образом создаётся адат, "неписанный закон".

Конечно, в Индонезии, как и везде в мире, на протяжении XIX и XX веков происходило укрепление государственности. При диктатуре Сухарто с 1968 по 1998 год выстраивалась "вертикаль власти", сельские советы стали напоминать сельсоветы в СССР, и на местные адаты не обращалось никакого внимания. 

Я приведу выдержку из разговора Пегги Ривз с местным председателем сельсовета по имени Дт. Патиах.

"Когда я спросила его, что он думает о нынешнем состоянии адата, он ответил немедленно, как будто этот вопрос сильно его беспокоил: «Сегодня сила адата ослабла». Он сослался на три закона, по которым живёт каждый минангкабау — адат, религия и правительство. «Самым слабым из этих трёх является закон адата», — печально сказал он. «Правила адата не могут быть исполнены, потому что правительство, представленное kepala desa, не следует решениям ninik mamak. Поэтому к тому времени, когда наши решения поступают в офис kepala desa, они теряют всякий смысл. Он и те, кто работает в его офисе, ведут себя так, будто считают, что адат уже закончился», — добавил он. Затем он с раздражением сказал: «Поскольку они не исполняют наши решения, люди приходят к выводу, что адат Минангкабау закончился, поэтому они всё чаще обращаются к правительству. Чтобы адат выжил, он должен быть поддержан правительством. В прошлом, когда действовала система нагари, было больше готовности следовать решениям адат, и закон об адатах имел большую силу»."

Сельские советы минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" говорит, что одного адата мало для практического осуществления матриархата. Нужно ещё реальное самоуправление общин. 

В каждой деревне минангов есть свой сельский совет. Все споры разрешаются при помощи свода законов, который был кодифицирован первоначальными законодателями адата. "Этот свод законов, - говорит Пегги Ривз, - устанавливает процедуру разрешения споров в соответствии с мупакат, консенсусным принятием решений в поисках истины. Взаимное согласие является высшим суверенным принципом в жизни минангкабау, имея приоритет над властью мужчин или женщин как группы. Любой, кто встает на пути истины, действуя невежливо, или прибегая к применению силы, изгоняется из общины или подвергается остракизму".

Насколько я понимаю, у минангов имеется своего рода председатель сельсовета (penghulu). Присвоение титула происходит на собрании сольсовета, на котором обсуждаются квалификации кандидата. Квалификационные требования включают в себя проверку характера мужчины, его знаний и приверженности адату, его моральных качеств, лидерских способностей, религиозности и характера как достойного гражданина индонезийской нации. Кроме того, тщательно изучается родословное древо кандидата.

Пегги Ривз в своей монографии приводит наставления, которые даются новоиспечённому председателю: "Пожалуйста, помни, что нужно доводить до конца каждое дело и нести каждое бремя. Проявляй усердие на работе; следуй религии и тому, чему нас учат наши религиозные учёные; жалей инвалидов и бедных; говори вежливо и честно; направляй людей на путь истинный; будь скромным и терпеливым, никогда не гневайся; будь скупым в своих словах и щедрым в своих делах; проявляй уважение к старшим, любовь к равным и сострадание к младшим; соблюдай четыре обычая и традиции; разумей четыре правила; понимай жизнь четырёх деревень и наши меры [имеется в виду двадцать два местных правила]; защищай людей; спи мало; изучай ислам; проявляй заботу о мечети; воспитывай сирот; находи мужей для вдов и жён для неженатых мужчин; всегда соблюдай меру, чтобы быть справедливым; поощряй людей к лучшей работе; будь добрым; откажись от греховных привычек прошлого — не занимайся азартными играми; поддерживай чистоту и безопасность дорог и мест для купания; обучай людей; всегда будь справедливым в разрешении конфликтов между двумя сторонами; будь справедливым в наказании".

О свадьбе минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" описывает брачную церемонию у минангов, но она мне совсем не понравилась. Я чувствую в ней дух современности. Слишком часто упоминаются деньги, потому что пышная свадьба стоит больших расходов. Уж больно изысканные костюмы носят жених и невеста в брачной церемонии.

А как быть бедным молодым людям, которые не в состоянии купить царские шмотки? Не жениться совсем?

На мой взгляд, слишком долго длится свадьба, - две недели. Слишком много выспренных речей на свадьбе, которые кажутся мне не искренними, заученными наизусть.

Мне лишь одно понравилось. 

На следующий день женщины из клана жениха приходят в дом невесты, чтобы «поискать пропавшего петуха» и «посмотреть курятник» (mencari ayam hilang, melibat kandang). Придя в дом, они спрашивают: «Наш петух здесь? Мы ищем пропавшего петуха». Принимающая женщина отвечает: «Он здесь, заходите». После того, как все хорошенько поедят, представительница жениха снова говорит: «Мы пришли поискать потерявшегося петуха и посмотреть курятник. Вы приготовили для него хорошее место? Будете ли вы хорошо к нему относиться? Будете ли вы кормить его?» После обязательной ответной речи все встают, чтобы посмотреть на курятник (спальню). Удовлетворённые, все уходят.  

Особенности брака у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что "девушек [минангов] с раннего возраста учат не отдавать свою девственность парням. Они должны сохранить её для своих мужей, внушают им матери. Большинство женщин старшего возраста в Белубусе вышли замуж в раннем возрасте, в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет."

В принципе, здесь всё нормально, - в традиционных обществах именно так и поступают, - но далее начинается какой-то «трэш».

По словам Пегги Ривз, "Многие [женщины-минанги] были замужем три или более раз. Как правило, их первый брак был с гораздо более старшим мужчиной, устроенный их матерями из-за его богатства или статуса. Уми, мать Ибу Идар, была шестнадцати лет, когда её мать, Райла, приказала ей выйти замуж за тридцативосьмилетнего шейха Муду. Уми развелась с шейхом Мудой, когда ему было около семидесяти лет, чтобы выйти замуж за мужчину своего возраста, которого она выбрала сама.

Ибу Вель было четырнадцать лет, когда Уми приказала ей выйти замуж за своего первого мужа, которому тогда было тридцать пять.

Ибу Вель в конце концов развелась со своим первым мужем и вышла замуж трижды. Когда её четвёртый муж сбежал с гораздо более молодой женщиной, Ибу Вель лишь на мгновение задумалась о повторном замужестве, потому что столкнулась с непреклонным сопротивлением со стороны дочерей. Объясняя мне своё решение, она процитировала известную пословицу «Абу ди атас тунгул» — муж подобен пеплу на обгоревшем пне дерева, который быстро уносится ветром. Под этим она подразумевала, что если её дети не будут относиться к её мужу с уважением, он почувствует себя вынужденным уйти".

Похоже на то, что в недавнем прошлом некоторые мамы намеренно выдавали своих дочек замуж за "стариков" в расчёте на богатое наследство после их смерти. А потом, после похорон первого мужа, относительно молодая вдовушка выбирала себе по сердцу второго мужа.

Пегги Ривз говорит, что сегодняшние девушки никогда не согласятся выйти замуж за какого-то старика, выбранного их матерями. Тем не менее, матери играют доминирующую роль в решении дочери выйти замуж.

Принадлежность к клану является одним из главных факторов при выборе партнёра, при этом некоторые кланы более предпочтительны, чем другие. Никому не разрешается вступать в брак внутри своего клана. Предпочтительным браком по-прежнему считается pulang ke bako. Такой брак (сын брата матери с дочерью сестры отца) означает, что бабушка и дедушка ребёнка будут принадлежать к одному клану. Поскольку такой брак объединяет два клана с историей обмена партнёрами и семейных связей, такое соглашение называется «держать рыбу в одном пруду».

О "двоеверии" минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002), рассказывая о церемониях в одной матриархальной деревенской общине минангкабау на Западной Суматре, говорит, что местные жители взаимодействуют как с шаманами, так и с исламскими служителями.

На церемонию первого кормления приглашают местного шамана-дукуна (это может быть и мужчина, и женщина). По описанию Пегги Ривз, дукун, с которым она лично общалась, обладал сверхъестественной способностью ясновидения. Причём один раз дукун описал ей, как выглядит её дом в США, а второй раз рассказал ей, как она, во время своей дальней поездки, была свидетельницей ареста какого-то человека на улице города. Дукун также может разговаривать с растениями и, наверно, с животными. Он задаёт вопросы духам, и те отвечают ему.    

Исламский служитель, известный как биляль или муэдзин, приходит в дом на церемонию наречения имени и закалывает козу, перерезая ей горло. Он совершает молитвы Аллаху. Если у ребёнка уже есть имя, его пишут на листке бумаги и вкладывают в перерезанное горло, пока животное умирает. Эта практика понимается как замена жертвоприношения ребёнка жертвоприношением козла. (Она напоминает иудейский обычай "выкупа первенца".) После того, как козу зарежут и принесут в жертву Пророку Мухаммеду (так пишет Пегги Ривз), её разделывают, и женщины проводят ночь, готовя карри из козлятины для праздника на следующий день.

И вот, я хочу заметить, что в обществе минангов муэдзин мирно уживается с дукуном, а сами минанги, по наблюдению Пегги Ривз, исправно совершают пятикратный намаз, однако при принятии какого-либо важного решения они смотрят на то, что звёзды говорят, то есть прибегают к услугам астрологов. Получается своего рода "двоеверие", смесь ислама - с одной стороны, и анимизма/шаманизма - c другой.

Практическое осуществление адата.

Пегги Ривз, рассказывая о матриархальном обществе минангкабау на Суматре, следует завету Козьмы Пруткова:

Матриархат минангов "коренится" в адате, а сам адат — это образ жизни. Это не какая-то мёртвая книжная буква, а живая повседневная практика, совершаемая руками женщин. 

"Деревенские церемонии не только воплощают адат, но и составляют ядро ​​деревенской социальной жизни. Обозначая социальные отношения кланов посредством обмена продуктами питания, церемонии поддерживают эти отношения живыми и функционирующими. Поскольку всегда существует потенциал для конфликта между членами разных кланов из-за земли и движимого имущества, женские церемонии предоставляют площадку для публичной демонстрации доброй воли и общительности. Хорошие отношения способствуют созданию благоприятной атмосферы для урегулирования межклановых споров в соответствии с адатом, а не в государственном суде, что всегда является вариантом. Мой опыт в Белубусе научил меня, что адат всегда предпочтительнее, и что те, кто предаёт адат, обращаясь в суд, рискуют своим престижем и социальным статусом", - говорит Пегги Ривз.

В общем, женщины готовят карри из козлятины и приглашают мужчин из соседнего клана; совместная трапеза способствует установлению дружеских отношений и поэтому все вопросы решаются полюбовно, по-дружески, по-братски. «Хорошие отношения между кланами зависят от женщин», - повторяет Пегги Ривз высказывание мудрых женщин деревни Белубус.

Наблюдая за тем, как местные женщины исполняют адат, Пегги Ривз поняла, что их мало интересует логос адата. Разговоры об адате и пересказ древних преданий были прерогативой мужчин. Работа женщин заключалась в практическом осуществлении адата. "Когда мужчины обмениваются соответствующими адату словами, а женщины — соответствующей едой на больших церемониях, и тогда адат исполняется. Обмен продуктами питания обозначает ключевые социальные отношения, которые наглядно демонстрируются, когда женщины из приглашённых кланов приносят еду на церемонию, оставляют её присутствующим и уходят со своими корзинами, наполненными женщинами из принимающего клана".

Вот! Так-то, дружок, в этом-то всё и дело... 

Здесь вспоминаются и неолитические ронделы Старой Европы, и агапы ("вечери любви") ранних христиан...

Тайна "идеального" общества.

Вот хороший афоризм: "Пессимист - это человек, который полагает, что переход от обезьяны к человеку уже завершён" (Теодор Ойзерман).

То есть, пессимист полагает, что все люди вокруг него являются "человеками разумными" (homo sapiens) и должны совершать разумные поступки; но он видит как люди делают глупости и из-за этого впадает в уныние.

На самом деле, умные люди живут бок-о-бок с дураками, сапиенсы живут в одном обществе с не-сапиенсами. Кстати, не-сапиенсы — горячие сторонники теории Дарвина; они уверяют, что люди ничем не отличаются от обезьян.

В предыдущей записи говорилось об "идеальном" обществе в до-арийской Индии. Я думаю, такое общество возможно, если отстранить не-сапиенсов от принятия ключевых решений. Всё сводится к меритократии, "власти лучших".

Можно предполагать, что поразительные успехи цивилизации в долине Инда были обязаны меритократическому правлению. Отбор наилучшего человеческого материала производился в рамках религиозных культов. По сути, это была многоступенчатая теократия.

Я, в принципе, совсем не против современной демократии или "старорежимного" самодержавия в царской России. Я даже написал статью — "Мой царь" — на эту тему. Но вот в чём проблема: нигде я не вижу механизма "самоочищения". Вот если бы дворянское собрание сказало Николаю "нет", тогда я первый стал бы ярым "царебожником". 

Однако никто не сказал "нет", и бездарный царь погубил Российскую империю, погубил себя и свою семью.

Идеальное общество в до-арийской Индии.

Naked Science сообщает о признаках "идеального" общества в до-арийской Индии.

"На протяжении десятилетий историки придерживались мнения, что превращение небольших поселений в крупные города сопровождалось социальным и имущественным расслоением. Вместе с развитием городов формировалась элита — правители, жрецы и военные лидеры, которые сосредотачивали ресурсы и богатства в своих руках. Они жили намного роскошнее обычных людей".

Но индо-хараппская цивилизация опровергла эти мнения.

"Во время исследования Мохенджо-Даро археологи обратили внимание, что в городе практически отсутствуют привычные признаки роскошной жизни правящей элиты. Археологи не нашли ни больших дворцов, ни богатых гробниц, ни огромных статуй, которые обычно возводили в других древних государствах в честь царей или важных людей.

Анализ показал, что по мере роста города разница между крупнейшими и самыми маленькими домами постепенно сокращалась. В поздний период существования Мохенджо-Даро дома перестали так сильно различаться по размеру. То есть уровень имущественного неравенства стал таким же низким, как в самых ранних земледельческих поселениях, где, по-видимому, все жили одинаково и сильного разделения на богатых и бедных не было. Общественные блага в Мохенджо-Даро не оставались привилегией элиты, а распределялись среди большинства семей.

Мохенджо-Даро и места раскопок / © Adam Green

Команда учёных под руководством Адама Грина (Adam Green) из Йоркского университета в Великобритании полагают, что равномерное распределение власти и богатства могло стать одной из причин долговременного существования цивилизации долины Инда. Иначе говоря, когда у многих людей есть доступ к необходимому, общество становится гораздо спокойнее и стабильнее, чем в условиях резкого имущественного расслоения".

Научная работа опубликована в журнале Antiquity.

Давно уже пора учёным признать очевидное, что цивилизация долины Инда была матриархальной. И тогда сразу станут понятны истоки "идеального" общества. 

О клановой системе минангкабау.

Peggy Reeves Sanday в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) пишет о клановом характере деревенской жизни минангкабау:

"При первой встрече с минангкабау разговор обычно заходит о двух основных отличительных признаках — месте рождения матери и suku (клане) матери. Знание суку человека имеет важное значение, потому что, как правило, запрещено вступать в брак с человеком того же суку (если только эти люди не из отдалённых деревень). Поскольку распространённые фамилии суку встречаются по всей Западной Суматре, если кто-то встретит человека с такой же фамилией суку в другой деревне или где-либо ещё в Индонезии, теоретически можно ожидать, что его встретят как дальнего родственника.

Каждый суку состоит из расширенных семейных единиц (или матрилиний), называемых paruik (утробы). В этой группе есть свои penghulu, мужчины, чьи титулы передаются племянникам. У каждого паруика есть генеалогическое древо (ranji), начинающееся с первоначальной прародительницы. Такая запись генеалогических связей, прослеживаемая через женщин, необходима для разрешения споров о земле и мужских титулах. Каждая женщина, рождённая в паруике, наследует имущество, дом и harta pusaka (родовые предметы). Те мужчины, которые наследуют титул пенгхулу по матрилинейной линии, несут ответственность за защиту харта пусака для женщин, членов матрилинейного рода. Теоретически, этот мужчина управляет семейными владениями вместе со своими сёстрами. На практике его контроль часто носит скорее церемониальный, чем фактический характер, особенно если он живёт за пределами деревни.

Семьи связаны друг с другом клановой структурой деревни. В каждой деревне есть четыре основных клана, каждый со своими второстепенными родословными [1]. Принадлежность к местному клану необходима для социальных отношений в деревне. Никто не может вступить в брак без поручителя пенгхулу (penghulu), что означает принадлежность к деревенскому клану. Те, кто переезжает из одной деревни в другую, должны быть официально усыновлены местным кланом. Так произошло давным-давно, когда прародительница матрилинейного рода Эгги (paruik) была привезена в Белубус дальним родственником мужского пола, чтобы унаследовать землю в отсутствие потомков женского пола по материнской линии [2]. Таким образом, каждый человек связан адатом с землёй, семьёй, родословной, кланом, деревней и нагари.