О "женских" языках.

В продолжение записи "О «женском» языке эме-саль у шумеров".

По всей видимости, неверна гипотеза о том, что особый женский говор появился у чукчей из-за того, что они захватывали и держали у себя в качестве прилуги женщин кереков, а шумеры, образуя государственную аристократию, держали у себя, в качестве прислуги, автохтонных женщин субареев, говоривших на дравидийском наречии.

Ernest Crawley в своей монографии "The Mystic Rose" объясняет "женские" языки как следствие разделения полов в архаических обществах.

"В период полового созревания [в архаических обществах] широко распространено правило, согласно которому ни один пол не может видеть другой в это время. В Новой Ирландии девочек не могут видеть мужчины, за исключением родственников, с момента полового созревания до замужества, и в течение этого времени их держат в клетках. Ни один мужчина не может приближаться к девочкам Керама, пока они проходят необходимые в период полового созревания церемонии". 

Ernest Crawley добавляет к этому менструальное табу, которое также разделяет мужчин и женщин на два "междусобойчика". Любое общение с женщиной во время месячных строжайшим образом запрещено, и Ernest Crawley приводит курьёзный пример, который показывает, к чему приводит нарушение этого запрета. Один австралийский абориген, обнаружив, что его жена лежала на его одеяле во время менструации, убил её и умер от ужаса через две недели.

Скорее всего, "женские" языки появлялись вследствие того, что женщины большую часть времени проводили без мужчин, в своём женском "междусобойчике".

"Самым ранним наблюдением различия между языком мужчин и женщин, по-видимому, было наблюдение Реймона Бретона, который в течение двадцати лет в середине XVII века был миссионером на Гваделупе и Доминике. Его наблюдения с тех пор были проверены, и, кажется, у островных карибов есть два различных словаря: один используется мужчинами и женщинами при разговоре с мужчинами, другой — женщинами при разговоре друг с другом".

И далее Ernest Crawley перечисляет известные ему традиционные общества, у которых сохранились "женские" языки.

"В языке абипонов (the Abipones) некоторые слова различались в зависимости от пола. У араваков мужчины и женщины используют разные слова даже для обозначения обычных предметов. О гуайкурах (the Guaycurus) из Кран-Чако   C. F. P. von Martius замечает, что «мы сталкиваемся со странным фактом, что речь мужчин полностью, или, по крайней мере, в некоторых словах, отличается от речи женщин». Причина, указанная одним из более ранних путешественников, заключается в том, что женщинам запрещено появляться на территории мужчин. У карайя есть особый женский диалект, который, как предполагается, является более древней формой племенной речи, сохранившейся у женщин".

«О существовании отдельного языка, который мог бы возникнуть в результате приёма пленниц из чужих племён, здесь не может быть и речи. С одной стороны, захват чужеземных женщин... слишком ограничен, чтобы их язык мог оказать какое-либо влияние, а с другой стороны, отклонения от мужского языка слишком малы, чтобы позволить нам искать иностранное происхождение женского языка» (F. Krause, In den Wildnissen Brasiliens (1911), p. 344.). 

"У эскимосских женщин дельты Маккензи есть выражения, слова и окончания, которые мужчины не используют. Женщины Гренландии «имеют особое произношение, свойственное только им одним и отличающееся от произношения мужчин» (H. Egede, A Description of Greenland (1818), p. 166.). Правильный фиджийский термин для «недавно обрезанный мальчик» — это «теве», которое нельзя произносить в присутствии женщин, в этом случае используется слово «кула». И в языке много слов, которые запрещено произносить в женском обществе. В Микронезии многие слова запрещены для мужчин при общении с женщинами. В Японии женская письменность имеет совершенно иной синтаксис и множество своеобразных идиом; японский алфавит содержит два набора символов: катакану для мужчин и хирагану для женщин. На Мадагаскаре существуют термины, которые женщина может использовать по отношению к своему полу, другие – для женщин по отношению к мужчинам, и третьи – для мужчин по отношению к женщинам".

Подводя итог, Ernest Crawley ссылается на доктора Вестермарка, который в общем приходит к выводу, что эти явления, связанные с языком, в основном обусловлены половой сегрегацией. Д-р Вестермарк говорит: «Сравнительная изоляция женщин от внешнего мира, несомненно, объясняет тот факт, замеченный мной среди берберов Большого Атласа, что женщины используют старые берберские числительные в тех случаях, когда мужчины неизменно используют арабские заимствованные слова» (The History of Human Marriage (1921), ii. 277.).