Эдвард Вестермарк в своей монографии «История человеческого брака» написал следующее: "В целом, наблюдается замечательное отсутствие эротических чувств между людьми, живущими в тесном контакте с детства. Более того, в этом, как и во многих других случаях, сексуальное безразличие сочетается с положительным чувством отвращения при мысли о таком акте. Я считаю это основной причиной экзогамных запретов. Люди, которые жили близко друг с другом с детства, как правило, являются близкими родственниками. Следовательно, их отвращение к сексуальным отношениям друг с другом проявляется в обычаях и законах как запрет на половые отношения между близкими родственниками".
При этом Вестермарк сделал ссылку на Дарвина, - "светило" европейской науки, имевшее безусловный авторитет в просвещённом обществе. В 1868 году в работе «Изменчивость животных и растений при одомашнивании» Дарвин писал: «Хотя, по-видимому, у человечества нет сильного наследственного чувства против инцеста, кажется возможным, что мужчины в первобытные времена могли приходить в большее возбуждение при виде чужих женщин, чем тех, с которыми они обычно жили; подобно тому, как, по мнению г-на Капплса, самцы дирхаундов склонны к чужим самкам, в то время как самки предпочитают собак, с которыми они уже общались. Если бы такое чувство существовало ранее у человека, это привело бы к предпочтению браков за пределами ближайших родственников и могло бы усилиться за счёт того, что потомство от таких браков выживало в большем количестве, как можно предположить по аналогии".
Первые значимые столкновения между Вестермарком и его критиками произошли в начале 1910-х годов и касались сэра Джеймса Фрейзера и Зигмунда Фрейда. В своей работе «Тотемизм и экзогамия» Фрейзер выдвинул несколько аргументов против гипотезы Вестермарка, включая жалобу на то, что «она слишком сильно находится под влиянием Дарвина», но критика, которую все запомнили, заключалась в его настойчивом утверждении, что если Вестермарк прав, то не требуется никакого табу на инцест. Фрейд процитировал полностью следующий абзац из работы Фрейзера:
Нелегко понять, почему какой-либо глубокий человеческий инстинкт нуждается в подкреплении законом. Нет закона, предписывающего людям есть и пить или запрещающего им опускать руки в огонь. Люди едят и пьют, но держат руки подальше от огня инстинктивно, опасаясь естественных, а не юридических наказаний… Закон запрещает людям делать только то, к чему их подталкивают инстинкты; было бы излишним запрещать и наказывать по закону то, что сама природа запрещает и наказывает. Соответственно, мы всегда можем с уверенностью предположить, что преступления, запрещённые законом, — это преступления, к совершению которых многие люди имеют естественную склонность. Если бы такой склонности не было, не было бы и таких преступлений, а если бы таких преступлений не совершалось, зачем их запрещать?
Артур П. Вольф в своей монографии "Сексуальное влечение и детские ассоциации" говорит, что "критика Фрейзера, одобренная Фрейдом, прилипла к гипотезе Вестермарка, как родимое пятно. Возьмите любую книгу или статью на тему табу на инцест, написанную для профессиональных учёных, студентов или обывателей, и вы обнаружите, что если упоминается Вестермарк, то упоминается и аргумент о том, что если бы он был прав, то не существовало бы табу на инцест".
A. Вольф задаётся вопросами: "Почему вся антропология встала на сторону Фрейзера и Фрейда против Вестермарка? Почему, другими словами, антропологи предпочли рассматривать табу на инцест как подавление естественного влечения, а не как выражение естественного отвращения?"
Одна из причин, по которой Леви-Стросс отвергает гипотезу, связанную с именем Вестермарка, исходит из наблюдения, что «хотя инцест запрещён законом и моралью, он существует и, несомненно, встречается гораздо чаще, чем нам кажется, исходя из коллективного заговора молчания».
По мнению Джорджа Питера Мердока, гипотеза Вестермарка «не согласуется с нередкими этнографическими случаями, когда "внутридомовой" брак (marriage with a housemate) на самом деле считается предпочтительным» [1]; «она противоречит широко распространённому предпочтению левиратных и сороратных браков»; «она противоречит прочным привязанностям между мужем и женой, которые существуют в большинстве обществ»; и, «прежде всего, эта теория вопиюще игнорирует и даже переворачивает с ног на голову огромный объём клинических данных, которые показывают, что инцестуозные желания регулярно зарождаются в нуклеарной семье и сдерживаются только постоянным социальным давлением и индивидуальным подавлением».
Я бы поспорил с Мёрдоком насчёт "прочных привязанностей между мужем и женой". В качестве аргумента, я бы привёл совершенно гениальное высказывавние В. В. Розанова: «Любовь — это всегда обмен — души-тела. Поэтому, когда нечему обмениваться, любовь погасает. И она всегда погасает по одной причине: исчерпанности материала для обмена, остановке обмена, сытости взаимной, сходства-тождества когда-то любивших и разных. Зубцы (разница) перетираются, сглаживаются, не зацепляют друг за друга. И „вал“ останавливается, „работа“ остановилась: потому что исчезла машина как стройность и гармония противоположностей». А насчёт "клинических данных" я с ним согласен.
В результате подавляющее большинство антропологов считают очевидным мнение Клода Мейясу, что инцест, вместо того чтобы вызывать «естественные чувства отвращения у большинства людей», «оказывается, обладал настолько сильной притягательностью, что всякий раз, когда социальные условия способствовали его практике, приходилось задействовать ресурсы религиозного терроризма для его подавления». Маршалл Салинс суммирует коллективную точку зрения, утверждая, что культура, заменив собою животные инстинкты, «была вынуждена противостоять приматной природе человека на многих фронтах и подавлять её». Ещё более драматично выражаясь словами Лесли Уайта, именно с подавления инцестуозного инстинкта, широко представленного в животном мире, «социальная эволюция как человеческое дело начала свой путь». Другими словами, человечество усилием воли или разума преодолело свою животную природу, подтянув себя за свои культурные ремни. В таком случае, все случаи инцеста можно считать регрессом к приматной природе человека.
------------------------------------------------------------------------------------
Комментариев нет:
Отправить комментарий