О менструальном табу.

Evelyn Reed связывает менструальное табу с древнейшим обычаем родов в уединении. 

"Разделение самок и самцов во время родов имеет очень долгую историю; оно существовало задолго до появления человека. Самка млекопитающего находит подходящее укромное место или убежище, где она уединяется во время родов и кормления грудью.

Если взрослый самец её вида случайно приблизится, мать оттолкнёт его так же, как она отгоняет любое другое животное, которое может причинить вред её детёнышу.

Эта модель поведения самок сохранилась и в раннем человеческом мире, где инстинктивная реакция самки была заменена сформулированным правилом избегания.

Бриффо пишет:

"Отталкивание самца самкой представляет собой единственный аналог «запрета» среди животных. ... Только на человеческом уровне, посредством языка, этот запрет смог приобрести статус признанного принципа, табу. И если я прав, полагая, что в самых ранних человеческих группах влияние и авторитет женщины были первостепенными, то этот порядок запретов неизбежно должен был быть одним из первых, или, скорее, самым первым, вступившим в силу" (The Mothers, vol. II, p. 365).

Меня немного шокирует привязка самого древнего табу человечества к до-человеческой эпохе, ко времени приматов. Я, конечно, понимаю, что Традиция уходит корнями в доисторические времена, но я даже не представлял себе, насколько глубоки корни...

В принципе всё верно: недавно в записи "Штирлиц в юбке, или Патрилокальный брак у манси" как раз говорилось о том, что в архаических обществах роды могут происходить в менструальной хижине. Там есть фото "маленького дома" (мань кол), куда женщина уходила на время менструаций и родов. Примечательно, что мужу был запрещён вход внутрь "маленького дома"; хотя он мог разговаривать с женой, оставаясь при этом снаружи.

"Как и первобытные предшественницы, рожать египтянки предпочитали вдали от семьи, использовали для этого отдельную хижину или павильон. В обеспеченных или царских семьях стены павильона расписывали изображениями различных богов, которые должны были уберечь женщину и малыша от несчастий. Рядом с роженицей ставили статуэтку богини Таурт, покровительницы женщин и детей. Предполагалось, что она обеспечит лёгкие роды. Таурт изображалась в виде стоящей беременной самки гиппопотама, с женскими руками и грудью и задними львиными лапами (также иногда и головой львицы). 

Statuette of the goddess Taweret, Ptolemaic Period, ca. 332–30 B.C.

Безграничная ярость гиппопотама, защищающего своего детёныша, символизировала всепоглощающую и всепрощающую материнскую любовь" (цит. по: Диана Юмакаева. «Проклятие Евы. Как рожали в древности: от родов в поле до младенцев в печи»)." 

Чем же это объяснить, что «во всём мире формы табу, относящиеся к женщинам во время менструации, схожи с теми, которые относятся к женщинам в родах»? (Briffault. The Mothers, vol. II, p. 366).

Evelyn Reed указывает на сходство между этими двумя явлениями, поскольку в обоих случаях женщины находятся в окровавленном состоянии.

И вот, скорее всего, именно женщины внушили мужчинам ужас перед кровью. "Ужас дикарей перед менструальной кровью был связан с их страхом перед женщинами и перед нарушением женских табу, которые в первую очередь запрещали мужчинам проливать кровь женщин", - говорит Evelyn Reed. Очевидно, менструальные табу — творение женской мифологии. Нет, не мужчины загоняли женщины в менструальные хижины, а, наоборот, женщины сами, своими руками, строили те хижины и уединялись в них. Это было место укрытия и спасения от мужского насилия.

Далее здесь, в качестве иллюстрации, можно привести один эпизод из книги Гарри Райта "Свидетель колдовства". Автор был свидетелем того, как обвиняемый в убийстве умер после того, как колдун Чоро целые сутки или более ходил вокруг хижины обвиняемого, что-то бормотал нараспев и ритмично потрясал головой и руками. "Я думаю, что индеец умер просто от одного сознания, что должен умереть", - говорит Гарри Райт.

Как известно, вера творит чудеса. Вера может воскресить человека из мёртвых, но вера может и убить. Индеец поверил в заклинания колдуна, и его вера убила его. Наверно, точно так же действовала и вера в губительное действие менструальной крови.

"В Индии состояние женщины во время менструации обозначается тем, что она носит на шее платок, испачканный менструальной кровью…", - делает замечание Evelyn Reed. Наверно, женщины носили такие платки лишь в самых крайних случаях, потому что, например, в Новой Гвинее, если мужчина хотя бы раз увидит женщину во время менструации, его тело распухнет, и он непременно умрёт. Как тот индеец из книги Гарри Райта "Свидетель колдовства". Я думаю, такого рода платки были очень сильным оружием в руках женщин. Кстати, тут вспоминается печальный конец волка после его встречи с Красной Шапочкой.

худ. Ритва Воутила

Но чаще женщины использовали красную краску вместо крови. "Среди племён Диери и других австралийских племен, женщины во время менструации помечались красной краской вокруг рта. Среди племён Виктории женщина во время менструации раскрашивалась красной краской от пояса вверх. Среди племён Тапуйя в Бразилии женщина во время менструации также раскрашивалась красной краской. В некоторых частях Золотого Берега женщины раскрашивали себя красной краской во время менструации. Женщины-кафры, когда они беременны, раскрашивают себя красной охрой. По словам Спенсера и Гиллена, аборигены утверждают, что залежи красной охры, обнаруженные в различных частях Австралии, образовались в результате кровотечения из женских половых органов в древнейшие времена, которое они называют Альчеринга. «В ориньякскую эпоху, — говорит Хокарт, — ею посыпали останки умерших, иногда в таком обилии, что скелет Павиленда известен как «Красная леди Павиленда»» («The Progress of Man», p. 143). Даже после смерти знак крови обозначал женщину как табуированную — «неприкасаемую».