"В этнографической литературе о традиционных обществах обычно подчёркиваются существующие в них представления о «нечистоте» женщины, многочисленных запретах для неё в быту и особенно в отношении сферы священного — священных объектов и ритуалов. И часто из этого делается вывод о «бесправии» и «приниженности» женщины в таких обществах [1]", - пишет Т. Н. Дмитриева в статье "Женские роли в общении с иным миром (на материалах народов Нижнего Амура и Сахалина)".
"Прежде всего хотелось бы понять, что такое «нечистота», «осквернение». В развитых религиях это понятие, противоположное «святости», «священному», «божественному», «ритуальной чистоте». Однако, - говорит С. А. Токарев, - «на ранних стадиях развития религии идея сверхъестественного отличается характерной двойственностью, или, как говорят, амбивалентностью: это, с одной стороны, нечто священное, божественное, с другой — нечистое, проклятое. Та и другая сторона покрывается древними представлениями о “табу”, религиозно-магическом запрете. Та и другая сторона выражается латинским словом “sacrum”, удерживая это двойственное значение и в новых европейских языках: “sacré”, “sacro”, “sacred”. Но на той ступени развития, на которой мы застаём верования восточных славян, этой амбивалентности уже нет; сверхъестественное уже расщепилось на две полярные противоположности; священное, божеское, благочестивое противостоит проклятому, нечистому, дьявольскому» [2].
В некоторых архаических культуры читается амбивалентность женской "нечистоты". В частности, А.В. Головнёв в работе «Говорящие культуры» пишет о близости и тонких оттенках восприятия «святости» и «нечистоты» у селькупов: «… неподвластная мужчине нечистота-святость <…> Если отвлечься от смутного понятия нечистоты, то место родов можно назвать священным» [3].
По мнению Т. Н. Дмитриевой, народы Дальнего Востока также ещё в значительной степени сохраняли эту двойственность, амбивалентность по отношению к священному. Поэтому, она считает, прав Е.А. Крейнович, который использовал для таких ситуаций слово «табуированный», запретный [4]. Слова же «нечистота» или «осквернение» неизбежно несут в современном языке негативный оттенок.
Как справедливо указывала М. Дуглас, ситуация «нечистоты» возникает в связи с наличием границ и их преодолением. Процесс родов — это прохождение границы. Граница, которую преодолевает новорожденный с помощью роженицы — это граница между мирами. Женщина приводит новорожденного из иного мира в мир обычный, человеческий. Очень правильно отметила Е.В. Лярская, что женщина по природе своей связана с иным миром [5].
Преодоление границы между мирами связано с кровью. Наиболее обычным и обыденным является рождение ребёнка как воплощение души, пребывавшей до этого в ином мире. Не только рождение ребёнка, но и охотничья добыча, переходя из мира тайги — иного мира — в мир обычных людей, связана с пролитием крови. Этот же признак — кровь — имеет место и в случае месячных. Отрицательное влияние на промысел оказывает не только женская кровь, но и кровь ощенившихся собак и кошек, попавшая на промысловый инвентарь [6]. А.П. Самар отмечает, что это влияние оказывает не только контакт, даже удалённый, с процессом рождения, но и контакт со смертью. То есть речь вновь идёт о пересечении границы с иным миром (и здесь снова перед нами возникает образ лабриса).
 |
| Бабочка у индейцев Великих равнин в Сев. Америке. |
"Итак, там, где мы встречаем женские запреты, чувствуется напряжённое противопоставление: мир домашний, освоенный, в основном женский, и мир дикой природы, мир духов, опасный, мужской, иной. При этом мужчина-охотник насильственно вторгается в иной мир ради добычи пищи и, добывая её, проливает кровь. Женщина же занимает по отношению к иному миру двойственное положение: будучи представителем домашнего, «освоенного» мира, она по своей природе является также и частью, «входом» в иной мир", - делает заключение Т. Н. Дмитриева.
Т. Н. Дмитриева, называя женщину не только «входом» в иной мир, но и частью иного мира, даёт повод инквизиторам для обвинений женского пола в связях с Преисподней. Но, конечно, средневековые невежественные монахи ничего не смыслили в двойственности и амбивалентности. В отличие от них, я бы сравнил женщину с "чёрной дырой" (она тоже амбивалентная, парадоксальная).
Говорят, что чёрные дыры во Вселенной поглощают материю, но никто не может сказать, куда девается поглощённая материя. Дело в том, что во Вселенной существует закон сохранения вещества и энергии, и ничто не может бесследно исчезнуть или пропасть внутри чёрной дыры. Значит, по идее, чёрная дыра должна иметь форму тороида.
В нашем мире она "засасывает" вещество, а в ином мире она его "выплёвывает", ну или "рожает", если угодно.
И здесь надо заметить, что где-то в самой "горловине" чёрной дыры вся материя находится в неразделённом, "связанном" состоянии. Вся материя и энергия сливается в Единство, в котором всё и вся взаимопроницабельны. Если это так, то в чёрной дыре нет никаких тайн, там всё известно всем.
Находясь на одном конце "чёрной дыры", женщина может слышать и чувствовать "шевеление" животных, но и животные, с другой стороны "чёрной дыры", тоже чувствуют женские ритмы. Я уже где-то писал о том, что женщина является как бы "соглядатаем", "шпионом" животного мира, и мужчина-охотник прячет от неё своё оружие и сам не "контактирует" с ней накануне охоты, чтобы животные ничего не узнали от женщины.
"Особая связь женщины и диких таёжных зверей, на которых охотятся мужчины, дикой тайги, отмечалась этнографами не раз. У нанайцев и ульчей существовали поверья о волшебных лесных женщинах, обеспечивающих мужчинам охотничью удачу. И обычные женщины имеют магическую власть над зверями. Достаточно вспомнить приводимые В.Г. Богоразом слова охотника-эскимоса: «Напрасно думают, что женщины слабее мужчин в охоте. Домашнее колдовство сильнее, чем те заклинания, которые произносятся на тундре. Тщетно ища, ходит мужчина вокруг; но те, которые сидят у лампы, действительно сильны, им легче подозвать к берегу добычу» [7]. Старые женщины, по представлениям нанайцев, находясь дома, могут влиять на удачу охотника, предупреждая зверей о его приближении [8]", - пишет Т. Н. Дмитриева.
-------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Cм., например: Харючи Г.П. Ненецкая женщина в науке: к вопросу об особенностях исследования сакральной сферы // Этнографическое обозрение. 2010. № 3. С. 44–53. И сюда обязательно надо добавить монографию Павла Соболева "Патриархат: истоки и древность".
[2] Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX века. М.; Л.: Наука, 1957. С.16.
[3] Головнёв А.В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург: УрО РАН, 1995. С.255–256.
[4] См., например: Крейнович Е.А. Нивхгу. Загадочные обитатели Сахалина и Амура. М.: Наука, 1973. С. 215.
[5] Лярская Е.В. Женские запреты и комплекс представлений о нечистоте у ненцев // Антропологический форум. 2005. № 2. С. 321–322.
[6] Самар А.П. Традиционное собаководство нанайцев. Владивосток: Дальнаука, 2010. С. 104–105.
[7] Богораз В.Г. Чукчи: в 2 т. Л.: Изд-во Главсевморпути, 1939. Т. 2: Религия. С.63.
[8] Гаер Е.А. Традиционная бытовая обрядность нанайцев в конце XIX — начале XX в. М.: Мысль, 1991. С.16.
Комментариев нет:
Отправить комментарий