Духовный мир тасманийцев.

Ещё одна небольшая запись на тему Тасмании. На сей раз касательно религии тасманийцев. 

Европейские путешественники XIX века оставили нам свои заметки, но они, к сожалению, весьма поверхностны и тенденциозны. Например, по словам епископа Никсона, «страх перед злым духом» был «главным, если не единственным» религиозным чувством тасманийцев. Всё предельно просто: если язычники не знают Христа Спасителя, значит у них царит сатанинский "злой дух", и они трепещут перед ним, - вот и вся религия. 

Парадоксально, но "злые духи" помогают людям. По сообщению Робертсона, злой «дух», вселившись в главаря группы, указал ему, где находится ядовитая змея, или заставил вещать другого главаря, находившегося, подобно типичному шаману, в состоянии транса, и указал ему, где в то время находились аборигены, которых разыскивал Робинсон [«Friendly Mission. The Tasmanian Journals and Papers of G. A. Robinson, 1829—1834, ed. by N. J. B. Plomlev», Hobart, 1966, i 528, 542, 605]. О прорицаниях шаманистского характера, произносимых в состоянии транса, рассказывается и в других местах его дневника [397, 413]. "Конечно, речь здесь может идти лишь об элементарных формах шаманизма", - делает заключение В. Р. Кабо.

Судя по заметкам Робертсона, он имел дело со случаем ясновидения. Это чрезвычайно интересный феномен, но о нём говорится совсем мало, зато бла-бла-бла пустопрожнее — на десятки страниц. Вот так во всём в этой жизни, за что ни возьмись: по-настоящему ценного в ней исчезающе мало, как золота - в земле, и нужно много "лопатить" землю, тратить время и энергию, чтобы найти крупицы драгоценного металла.

Судя по всему, "злые духи" были на самом деле «духами умерших» (spirits of the dead); в различных тасманийских диалектах оно звучит почти одинаково: «варрава», «варравена», что означает «привидение», «призрак»; позднее аборигены так называли белых пришельцев, которых считали покойниками, вернувшимися из царства мёртвых.

Наскальная живопись Кимберли, Австралия. Наверно такими представляли себе бледнолицых европейцев аборигены, когда впервые увидели их.

Когда Робинсон пытался выяснить представления тасманийцев о будущей жизни, в частности, куда уходят, по их мнению, умершие, он получал разные ответы. Некоторые говорили, что когда умрут, то отправятся в Англию. Один абориген сказал, что после смерти будет ходить от племени к племени. Ведь мёртвые часто бродят вокруг. А однажды Робинсон услышал такой ответ: «Когда мертвеца сожгут, он отправляется на Тини Дрини, Остров Мёртвых. Все люди должны уйти на этот остров». В первые годы колонизации тасманийцы перенесли название Тини Дрини, Остров Скелетов, или Остров Мёртвых, на Англию, родину белых пришельцев, в которых они видели покойников, пришедших, с этого острова.

У тасманийцев были обряды посвящения (инициации), о чём свидетельствуют рубцы на груди, плечах и бёдрах мужчин.

Портрет тасманийца с рубцами на теле.

Но, в отличие от Австралии, в Тасмании операцию эту часто производили старые женщины, которые здесь вообще занимали более заметное место в об общественной жизни. Также женщины участвовали в ритуальных танцах при полной луне. Характерное для тасманийцев участие женщин наряду с мужчинами в обрядах с пением ритуальных песен — особенность тасманийского общества, отличающая его от австралийского и ещё раз показывающая, что в тасманийском обществе женщина несомненно занимала более высокое и более равноправное положение. Ну, это не совсем матриархат, но нечто близкое к тому.

Интереснейшая черта тасманийской культуры, сближающая её с традиционными культурами многих других народов, в том числе народов Сибири, — связь женщины с жилищем и семейным огнём, очагом. У тасманийцев женщина была не в кавычках, а буквально хранительницей очага, так как при частых переходах с места на место огонь переносили женщины. Надо ли говорить, что огонь — краеугольный камень культуры? А поскольку очаг  – это пламя, рождающее тепло, свет, сытость и т.  д.,  – находился под контролем женщин, то совершенно естественно представления о Великой Матери слились с понятием хранительницы очага, порождающего и поддерживающего жизнь.

Робинсон рассказывает, что, когда умирал тасманиец, его родственники ломали свои копья, корзины и ожерелья, выбрасывали шкуры кенгуру, переставали раскрашивать тело охрой и погружались в глубокую скорбь. Ну, то есть, "сходили с ума" и как бы со-умирали вместе с умершим. В. Р. Кабо рассказывает, что частью этого ритуального "сумасшествия" был ритуальный каннибализм у австралийских аборигенов, то есть обычай поедания умерших соплеменников. При этом важно отметить, что взрослых женщин съедали (видимо, из большого уважения), а кости погребали под камнями; взрослых мужчин «вкушали» лишь символически, затем трупы клали на платформу, пока мясо не отделялось от костей, после чего кости помещали в оссуарий под скальным навесом, тотемически связанным с умершим. Кажется, на Тасмании не было такого "сумасшествия". Наиболее распространённым способом погребения была кремация. Над местом сожжения тасманийцы насыпали могильный холм и воздвигали своеобразный конус или пирамиду из коры, как бы хижину для умершего или его вдовы (или вдовца), а кору иногда разрисовывали. Очень интересно: хижина для вдовы (или вдовца), куда можно войти и провести там ночь, напоминает дольмены и аналогичные коридорные гробницы. Гипогей Хал-Сафлиени и "Спящая леди" имплицитно заложены в той хижине из коры. Вблизи одного из погребальных кострищ Тасмании Перон обнаружил кусок коры с изображением в виде круга с расходящимися от него лучами, очень напоминающим головные уборы мифических существ Северо-Западной Австралии. 

Наскальные рисунки аборигенов Австралии, расположенные в галерее Анбангбанг (Anbangbang Gallery) скалы Нурланги (Nourlangie Rock) в национальном парке Какаду.

Пепел сожжённых и их кости тасманийцы зашивали в кожу животных и носили на шее как амулеты или обереги.

На Тасмании  сожжению предавались и взрослые — мужчины и женщины, и старики, и дети. Тасманийцы считали, что контакт с мёртвым излечивает болезнь, умеряет боль, предотвращает несчастье; отсюда амулеты и обереги из пепла и костей и обычай класть больных вокруг погребального костра. «Одна тасманийка, — рассказывает Робинсон, — мучилась головной болью... Тогда другая женщина, постарше, дала ей часть тела покойного, которую больная прижала к голове. Через короткое время она поднялась совершенно .здоровая, боль исчезла». Как тут не вспомнить о благотворном влиянии православных святых мощей?!

В книге Линг-Рота рассказано о жене одного вождя, которая постоянно носила на груди череп ребёнка [ L i n g R o t h H. The Aborigines of Tasmania, Halifax, 1899]. По словам Бонвика, когда в одной группе тасманийцев умер ребёнок, на следующий день после похорон его могила была найдена разрытой, а тело — обезглавленным. Два дня спустя автор видел череп ребёнка на груди одного аборигена [Вonwick J. Daily Life and Origin of the Tasmanians, London,1870]. О подобном случае сообщает и Робинсон: мать ребёнка вскоре после его смерти отрезала его голову и повесила череп на шею. "Ведь часть тела — вместилище души, своеобразный заместитель умершего. Если благотворен контакт с умершим, то такое же воздействие оказывает и контакт с частью его тела или его пеплом. Особенно характерен для тасманийцев и австралийцев обычай сохранять и носить с собой череп или даже тела детей. В преобразованном виде обычай этот, истоки которого восходят к древнейшим представлениям о кровной связи родителей и детей и их возрождении, сохраняется в широко распространённом в прошлом у многих народов обыкновении погребать детей в жилище; или в непосредственной близости от него", - комментирует В. Р. Кабо.

На мой взгляд, всё это напоминает манипуляции с черепами умерших носителей натуфийской культуры и более поздних левантийских культур. 

«Иерихонский череп» представляет собой скульптуру головы человека, жившего около 9300 лет назад, которая выполнена из настоящего черепа, гипса, раковин моллюсков и грунта.  

Конечно, при этом вспоминаются ещё и погребения умерших под полом в Чатал-Хююке, и "расчленёнка" трупов в эпоху неолита, когда родственники забирали себе "на память", кто - руку, кто - ногу, а оставшиеся никому не нужные "запчасти" выбрасывали в ров ронделы.