От матрилокальности к патрилокальности.

При матрилокальном браке, первой форме брака, муж покидал свой клан или деревню, чтобы поселиться в клане или деревне своей жены. В некотором смысле он был «гостем» в общине своей жены, «чужаком» в матрилинейной общине, не принадлежащей ему.

Evelyn Reed считает, что, покидая свой клан и присоединяясь к клану жены, муж страдал от раздвоенности. Жена, с другой стороны, не разрывалась между двумя кланами, пока брак оставался матрилокальным. 

В основе домашнего хозяйства лежало центральное и постоянное ядро ​​женщин. Все члены клана, мужчины и женщины, рождались в "длинном доме" (как, например, у индейцев-ирокезов) и считали его своим домом, но только женщины обычно проживали там после замужества. Мужчины уходили из клана после женитьбы, чтобы жить в домах своих жён, возвращаясь в свой родной дом по различным ритуальным и церемониальным случаям, или в случае разлуки или развода, что часто случалось. В дом, в свою очередь, приходили другие мужчины через брак...

В отличие от мужа, брат был "родной кровью", членом того же клана. Независимо от того, была ли у него жена в другой общине или нет, он был мужской опорой в своей собственной матрилинейной общине. Точно так же, независимо от того, сколько мужей приходило и уходило в качестве сексуальных партнёров сестры, брат оставался её экономическим и социальным «партнёром».

Говорят, что слова «супруг» и «упряжь» этимологически родственны — они восходят к общему праславянскому корню *sǫ-prǫgъ. Таким образом, супруги уподоблялись соединённым в одну упряжь лошадям: семейная пара «тянула» одну «упряжку» — патрилокальное домохозяйство. При матрилокальном браке, парой волов или лошадей, тянущих один плуг, были скорее брат и сестра, чем жена и муж.

И дети смотрели на брата своей матери, а не на мужа своей матери, как на своего опекуна. Eggan пишет о хопи:

«Брат матери имеет важные отношения с детьми своей сестры. Как глава рода и домохозяйства своей сестры, он занимает положение авторитета и контроля; он является главным дисциплинатором, его уважают и ему подчиняются. Брат матери несёт основную ответственность за передачу ритуального наследия рода или клана; он обычно выбирает наиболее способного племянника своим преемником и обучает его обязанностям, связанным с любой церемониальной должностью, которую он может занимать» (Social Structure, p. 135).

Хопи

Таким образом, хотя муж и приходил жить к своей жене в её общину, у него было мало прав как у мужа и никаких прав как у отца по отношению к детям жены, которые уже были обеспечены и защищены своей матерью и братом матери. Муж оставался чужаком и гостем, и как таковой был обязан быть покорным по отношению к родственникам своей жены.

David M. Schneider, рассуждая о трукезцах [1], утверждает:

«Брат жены может предъявлять к мужу сестры практически любые требования, и эти требования должны быть выполнены. Невыполнение требований брата жены является основанием для расторжения брака, и брат скажет сестре попросить мужа уйти» (Matrilineal Kinship, p. 231).

Это часто интерпретируется как свидетельство того, что брат обладает властью над сестрой, сравнимой с господством мужчин над женщинами в патриархальном обществе. На самом деле, это выражает власть брата над мужем сестры.

Хартленд описывает, что произошло с мужем на Ротуме, острове к северу от Фиджи, когда умерла его жена:

"Муж остаётся в доме жены только при её жизни; после её смерти его выталкивают из одного дверного проёма дома, а тело выносят через другой, что означает, что теперь он не имеет на него никакого права" (Primitive Society, pp. 57-58).

Таким образом, матрилокальный брак порождал глубокое разделение в жизни каждого женатого мужчины. В своей собственной общине, со своими сёстрами и другими родственниками, он был уважаемым членом клана, обладающим авторитетом и престижем. А в общине своей жены он был никем, чужаком, подвергавшимся различным унижениям, если не хуже.

Kathleen Gough пишет, что у народа яо муж «всегда чужак в деревне своей жены — „козёл“, „петух“ или „попрошайка“, который плетётся за своей женой». Она пишет о минангкабау: «Традиционно муж и жена обычно не проживали вместе: муж навещал свою жену, главным образом, в сексуальных целях. Он был „петухом“; у него не было прав на имущество рода жены, а у неё — на его» (Matrilineal Kinship, pp. 581, 588).

В действительности, - говорит Evelyn Reed, - в период матрилокального брака для мужчины практически не было возможности обрести уверенную почву под ногами. Как бы он ни старался интегрироваться в общество своей жены, брак регулярно прерывался при его жизни, а после смерти окончательно распадался.

Эволюция от матрилокального к патрилокальному браку достаточно ясна; чего не хватает, так это первоначальной причины отказа от многовековой практики, когда жена оставалась в своей общине на всю жизнь. Возможно, это началось на основе того, что иногда называют «чередующимся местом жительства», «вирилокальским» или «дуолокальным» местом жительства.

Бриффо приводит примеры неопределённости и колебаний, которые характеризовали переход от матрилокального к патрилокальному браку:

Так, в некоторых частях голландской Новой Гвинеи мужчина может забрать свою жену к себе домой на год, после чего она возвращается в свой дом, где он навещает её... Среди племён Массим на востоке Новой Гвинеи наблюдаются все степени перехода и, так сказать, колебания между обычаями матрилокального и патрилокального брака; мужчины обязаны проводить некоторое время в семье жены и разбить там сад, но они также обрабатывают участок вокруг своих собственных домов, и первые годы супружеской жизни они проводят в полумиграционной жизни между двумя домами…

Среди всех народов Северной и Центральной Азии нет обычая, который соблюдается так настойчиво и строго, как тот, который требует, чтобы жених проживал более или менее длительный период в семье жены, или чтобы невеста после непродолжительного проживания с мужем возвращалась на длительный период в свой дом. Эти обычаи, которые похожи на практику, наблюдаемую сейчас в некоторых частях Новой Гвинеи и Африки, которые, насколько нам известно, находятся в состоянии перехода от недавних матрилокальных к патрилокальным обычаям, предполагают, что они являются пережитками времени, когда брак в этих частях Азии также был постоянно матрилокальным (The Mothers, vol. I, pp. 293-96).

Таким образом, можно предполагать с большой долей уверенности, что "миграционный брак", когда супруги постоянно меняли место жительства, переходя из клана жены в клан мужа и обратно, был переходным этапом от матрилокальности к патрилокальности.

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Трукезцы — это коренной микронезийский народ австронезийской языковой семьb, проживающий преимущественно в лагуне Чуук (ранее Трук) на территории Федеративных Штатов Микронезии.