О женском отвращении к оружию.

На древнегреческой вазе вы видите изображение героя, поражающего копьём амазонку. 

Ахилл и Пентесилея. Рисунок на древнегреческой амфоре

С одной стороны, здесь всё нормально: "на войне, как на войне". Шлемы, щиты, копья...

Но, с другой стороны, ненормально то, что женщина держит в руке копьё.

Кристоф Дарманже сообщает, что женщины-собирательницы племени !кунг подвергаются большому риску, потому что ходят безоружными, не беря с собой копий или луков или стрел для самозащиты.

"Во многих обществах охотников-собирателей женщинам запрещено прикасаться к холодному оружию. Они могут участвовать в загонах или охотиться на мелкую дичь самостоятельно, например, выкуривая её, оглушая или ловя сетями. Но нигде женщины как группа не охотятся с использованием специализированного оружия мужчин. Запрет особенно силён в отношении наиболее смертоносных режущих и колющих орудий, а именно копий и луков".

Кристоф Дарманже говорит, что все обоснования этой несовместимости женщин с холодным оружием вращаются вокруг опасности соприкосновения крови женщин (особенно менструальной) с кровью дичи. И он приводит несколько характерных примеров:

"Когда команчи путешествовали, любимая жена воина могла нести его щит. Но если у неё были месячные, воин нёс щит сам. У бакитара Центральной Африки женщины не могли касаться оружия своего мужа, иначе оно становилось бесполезным. Индейцы Британской Гвианы приписывали неудачу охотника тому, что его оружие было тронуто менструирующей женщиной. В Амазонии, у гуаяки: «Если бы женщина взяла на себя смелость схватить лук, она, несомненно, навлекла бы на его владельца пане, то есть неудачу на охоте, что было бы катастрофой для экономики гуаяки». То же самое относится и к !кунг: «Женщине не положено касаться охотничьего снаряжения мужчины в любое время, потому что это уменьшит его способность охотиться. (...) Эффект от прикосновения женщины к охотничьему снаряжению гораздо сильнее, если у неё месячные».

Табу, связанные с контактом менструальной крови с оружием, хотя и возникли у охотников-собирателей, в значительной степени сохранились и у земледельцев. Среди фермеров вола Новой Гвинеи:

«Они [мужчины] крайне осторожны в том, чтобы позволить женщинам использовать их топоры, потому что они не только боятся, что женщины будут использовать их неуклюже и затупят, но и потому что они также верят, что женщины могут притупить и ослабить их просто тем, что будут держать их в руках, особенно в определённое время их месячного цикла, когда, почти немыслимо, они могут загрязнить их, ассоциируя с менструальными выделениями. Ослабляющее влияние женщин считается настолько серьёзным, что мужчина может воздерживаться от использования своих топоров в течение пары дней после полового акта, пока ослабляющие ассоциации не исчезнут и вряд ли заразят их тщательно заточенные инструменты». 

Но амазонки попирают все эти условности, беря в руки топоры или, точнее говоря, обоюдоострые секиры, похожие на лабрисы.

Амазонка, сражающаяся с греком, пытается отрубить ему руку топором.

Кристоф Дарманже особо подчёркивает универсальность, "всемирность" этой "идеологии крови": "везде женщины так или иначе отстранены от кровавой охоты, от колющего или режущего оружия, и чаще всего это исключение оправдывается табу, связанными с менструальной кровью".

Значит, по идее, древние греки и древние римляне не были исключениями; они также находились в русле "идеологии крови". Почему же они тогда изображали амазонок вооружёнными копьями и топорами?

И сразу вслед за этим возникает вопрос о крито-минойском лабрисе. Мы видим изображения женщин, держащих в руках священные топоры.

Что всё это значит?

Кристоф Дарманже даже не пытается как-то разрешить сей религиозный парадокс, лишь замечая вскользь, что "в некоторых культурах эти запреты не применяются к допубертатным девочкам или женщинам в менопаузе. Это объясняет, почему в мифологии фигура охотницы (или воительницы), когда она женская, почти всегда, как Артемида, является фигурой девственницы".

Интересно, распространялось ли менструальное табу на амазонок с топорами и крито-минойских жриц с лабрисами в руках?

Являлось ли менструальное табу изначально "мужским" или "женским", то есть оно появилось в мужской или женской среде?

Если менструальное табу "придумали" мужчины, то, может быть, амазонки брали в руки копья и топоры в целях протеста, как современные феминистки? 

Вопросы более чем сложные, и я даже не пытаюсь ответить на них сразу, "с кондачка".