Фрагмент фрески «Драгоценность».

Нанно Маринатос в своей монографии о крито-минойской религии среди прочего упоминает фрагмент рельефной фрески, который получил название «Драгоценность». "На фрагменте изображены мужской указательный палец и большой палец, держащие один конец ожерелья, украшающего шею женщины. Ожерелье состоит из золотых бусин и подвесок в форме мужских голов с кудрявыми волосами и золотыми серьгами. Головы имеют негроидную внешность, но это поверхностное впечатление, обусловленное нашими культурными перцептивными фильтрами", - пишет Н. Маринатос.

Knossos. Jewel fresco, as restored by M. Cameron

На этом плохом изображении, взятом мною из электронной копии книги Н. Маринатос "Minoan Religion: Ritual, Image, and Symbol", невозможно различить детали ожерелья, но ничего лучшего я не нашёл в Сети. Тем не менее, я нашёл одно пуническое ожерелье, которое удивительным образом напоминает то, о чём говорит Нанно Маринатос.

Punic Necklace

Интересное ожерелье... И ещё более интересно, что пуны Северной Африки изготавливали точно такие же ожерелья. Возможно, они унаследовали некоторые крито-минойские традиции.

Кстати. "Эванс... склонялся к гипотезе об африканско-ливийском происхождении населения Крита. Эдуард Майер, крупнейший знаток античной истории, пишет, что они, вероятно, пришли не из Малой Азии. Дерпфельд, старый сотрудник Шлимана, выступил в 1932 году - в возрасте восьмидесяти лет - против Эванса, утверждая, что крито-микенское искусство зародилось в Финикии" (Керам К. Боги, гробницы, учёные. М., 1963, с.78 ).

О центральных символах минойской религии.

Nanno Marinatos в своей монографии "Minoan Religion. Ritual, Image, and Symbol" (1993) говорит, что "крито-минойские "рога освящения" (horns of consecration) могут быть установлены на алтаре или на целом здании. По этой причине они помогают нам идентифицировать святилища в иконографии".

Странно, очень странно... Здесь Нанно Маринатос говорит одно, а в другой своей работе — "The Goddess and the Warrior. The Naked Goddess and Mistress of the Animals in Early Greek Religion" — она говорит другое. 

В предыдущей записи я уже приводил её комментарий к изображению «Матери гор».

Seal impression of goddess and ruler (?)

Повторю его ещё раз: "Богиня стоит на вершине горы в окружении львов. Слева от неё находится многоэтажное сооружение, которое, должно быть, является дворцом, справа от неё — мужчина, который приветствует её. Скорее всего, это царь, если сооружение слева — дворец. Богиня здесь вполне может быть покровительницей царя, что хорошо согласуется с обществом, в котором существует форма божественного царствования. И богиня, и царь, так сказать, живут во дворце".

Так что же это — святилище или дворец? Наверно, святилище, но Нанно Маринатос очень хочется, чтобы это был дворец, и поэтому она "наводит тень на плетень".

Ну да ладно, может быть это был дворец-святилище, в котором сидел царь-папа... Чем чёрт не шутит, пока Бог спит?!

Говоря о "рогах освящения", Нанно Маринатос между прочим выдаёт ценную информацию: "Когда рога венчают алтарь, между ними часто находится ветвь или двойной топор. Отверстие между двумя выступами рогов служит для вставки ветви или топора. Предположительно, рога были постоянными, но ветви или топоры вставлялись во время праздников".

О моих разногласиях с Нанно Маринатос.

Нанно Маринатос по какой-то неизвестной мне причине не желает признавать вполне очевидную духовную преемственность между минойской и микенской культурами. Позднейшая классическая греческая культура унаследовала дух предшествовавших культур, особенно через посредство ионийцев, которые в наиболее полной степени сохранили традиции Микен и Кносса.

Вместо этого, она ищет параллели классической греческой культуры на Ближнем Востоке (по-моему, не очень успешно), а между Кноссом и Афинами делает разрыв. Касаясь крито-минойских "богинь со змеями", она говорит, что "греческая Владычица животных не держит змей. Таким образом, она не происходит от минойской богини" (THE GODDESS AND THE WARRIOR. P. 117). 

Snake goddess from Knossos; LBA (mid-second millennium BC)

Странное заявление... А как же вот это?! 

Загадочная «богиня-змея», найденная в Афинах, изображена на табличке с рельефным лицом.

Нанно Маринатос упоминает об этой вотивной глиняной табличке, найденной в святилище к западу от Ареопага в Афинах, но при этом говорит, что "эта богиня концептуально и иконографически очень далека от минойской богини, поскольку у неё нет в руках змей (as there is no snake handling involved)". А по-моему, верхняя и нижняя богини концептуально ничем не отличаются, даже несмотря на то, что между ними временной лаг примерно в 1000 лет. Две поднятые руки и две змеи. Однако Нанно Маринатос не желает замечать этого, потому что она ищет сходство с Северной Сирией, а не с минойским Критом. 

«Potnia Theron».

Нанно Маринатос говорит, что «Potnia Theron» ("Владычица зверей") связана с контролем над дикими аспектами природы. Виды млекопитающих и птиц, находящихся под её контролем, обитают в дикой местности. Дикие хищники обитают в лесах и горах; водоплавающие птицы обитают в болотистых районах: все они – существа, находящиеся за пределами цивилизованного полиса. «Potnia Theron», "смиряя" [1] их, тем самым трансформирует их дикую природу, делая их покорными и цивилизованными.

Artemis on a vase by Amasis painter; mid-sixth century BC

Я вполне разделяю такой ход мысли, тем более что именно женщины занимались приручением и одомашниванием диких животных.

Только к этому следует добавить, что в роде человеческом мужчины всегда были более близкими к дикой природе, чем женщины. Об этом говорят их лохматые ноги, неоспоримое лидерство в совершении актов насилия и убийств, и кое-что ещё, о чём писать не надо. В этом смысле, Артемида наверно брала за ноги и мужиков. Нанно Маринатос полагает, что под её "матронажем" могли проводиться юношеские инициации.

"Страна матерей".

Nannó Marinatos в своей монографии "The goddess and the warrior: the naked goddess and Mistress of Animals in early Greek religion" приводит изображение на бронзовом поясе, который, предположительно, принадлежал воину, похороненному в Фортеце, недалеко от Кносса, на Крите.

Triad on a bronze belt from a tomb at Fortetsa, Crete; late eighth century BC

Narrative scene on a bronze belt from a tomb at Fortetsa, Crete

Как видим, мужчина находится внутри здания и держится за руки двух женщин (Нанно Маринатос предполагает, что они могут быть богинями). Снаружи здания находятся лучники, защищающие фигуры внутри здания от приближающихся вражеских колесниц. Очевидно, совершается обычный патриархальный "наезд" с целью ограбления или "отжима" территорий. И последним оплотом мужчины, находящегося внутри здания, являются две женщины.

Как бы ни толковать сию картину, вполне однозначно, что на Крите VIII века до н. э., спустя 500 лет после гибели матриархальной цивилизации, древние традиции всё ещё живы. Житель Крита, стоя на своей земле, держится за женщин; значит, вовсе не случайно в критской культуре слово «страна отцов…отечество» (патрис) заменялось словом «страна матерей» (метрис).

Откуда "растут ноги" у Шилы-на-гиг?

Бес, вместе со своим женским аналогом Бесет, — древнеегипетское божество нубийской культуры, которому поклонялись как защитнику семей и, в частности, матерей, детей и родов. Позже Бес стал считаться защитником всего доброго и врагом всего злого.

В Египте Бес появился в эпоху Среднего царства. В эллинистическую эпоху поклонение Бесу распространилось на север до территории Сирии и на запад до Балеарских островов (Ибица) в Испании, а позже и в Римскую и Ахеменидскую империи.

Бес отпугивал демонов от домов, поэтому его статуя устанавливалась как защитник. Считалось, что демоны не выносят вида обнажённых гениталий, из-за чего Бес и Бесет выставлялись, так сказать, "во всеоружии".

Бес.

Figurine of Beset with spread legs

 

Ламашту и Алмасты.

Ламашту (аккад.), в аккадской мифологии (с кон. 2-го тыс. до н. э.) — львиноголовая женщина-демон, поднимающаяся из подземного мира, насылающая на людей болезни, похищающая детей. Ламашту часто изображали с гривой львицы, ослиными зубами, голой грудью, волосатым телом, покрытым кровью рожениц, с когтистыми лапами, хватающими младенцев, ногами птицы с острыми когтями. Считалось, что она питается кровью младенцев и широко обвинялась в том, что является причиной выкидышей и синдрома внезапной детской смерти. Как демон, убивающий женщин и детей, Ламашту являлась противницей матерей; особенно раздражал её детский смех, шум и гам многодетных семей.

Ламашту созвучно Алмасты. Интересно, есть ли какая-то связь между месопотамским демоном Ламашту и кавказским "снежным человеком" Алмасты? 

Одиссей и Кирка как Тесей и Минотавр.

Отношения Одиссея и Кирки заставляют вспомнить миф о Минотавре. 

  Кирке превращает спутников Одиссея в свиней. Сицилия, ок. 540 г. до н. э. 

Если рассматривать миф о Минотавре как переосмысленное и перетолкованное греками повествование о крито-минойских обрядах посвящения, тогда разбитую вазу снова можно собрать и склеить по кусочкам.

Прежде всего, бросается в глаза параллель между быкоголовым Минотавром и свиноголовыми дружками Одиссея.

Один из спутников Одиссея, превращённый в свинью, Греция, бронза V век до нашей эры. J.-C., Walters Art Museum

Очевидно, эти превращения связаны с трансформациями личности в ходе проведения посвятительных обрядов. Точнее говоря, речь должна идти о рождении личности (и духа) у неофитов, прошедших инициацию. Здесь же — наоборот — "оскотинивание" налицо. Тем не менее, нельзя не заметить параллелей с Элевсинскими мистериями.

Как известно, покинув лестригонов, Одиссей со спутниками прибыл на остров Айайе. Там они нашли  добротно построенный каменный дом — вокруг лениво, словно собаки на деревенской улице, возлежали волки и львы. Завидев спутников Одиссея, они отнюдь не бросились на добычу с, казалось бы, подобающим случаю диким рёвом, а только слегка привстали, помахивая хвостами. Из дома доносилось женское пение, звуки шагов и стук ткацкого станка. «Не позвать ли хозяйку?» — Позвали; золотые двери дома тотчас же распахнулись, и появившаяся на пороге женщина гостеприимно пригласила войти. Все без особых колебаний последовали за нею — все, кроме начальника отряда Эврилоха. Этот, заподозрив неладное, приотстал, потоптался у дома, потом некоторое время сидел в кустах и, так и не дождавшись товарищей, «со слезами на глазах» побежал к кораблю докладывать Одиссею.

С товарищами же произошло следующее: любезная хозяйка дома предложила им угощение — особую смесь из мёда, сыра, ячменной муки и «прамнейского вина», известную под названием «κυκεων». Напиток всем пришёлся по вкусу, однако никто и не подозревал, что хозяйкой — тайно замыслившей сделать так,

чтоб о земле своей гости навеки забыли, —

было подмешано в него украдкой некое снадобье.

Покров Исиды и Нефтиды.

"Сёстры-богини Исида и Нефтида имеют ястребиные крылья, которые они расправляют, чтобы окутать тех, кому они благоволят. На многих изображениях Исида или Нефтида расправляют свои крылья над царём. Эти богини иногда принимают облик самой птицы, являясь в виде коршунов или ястребов", - пишет Нанно Маринатос.

Пектораль из гробницы Тутанхамона с изображением Осириса под охраной Нехбет-Исиды (слева) и Уаджит-Нефтиды. 14 в. до н. э.

Экстаз и обнажённость.

Интересно, можно ли провести параллели между женской обнажённостью - с одной стороны, и экстазом, исступлением, трансом - с другой стороны?

Статуэтка египетской жрицы Такушит из медного сплава с инкрустацией драгоценными металлами. 25-я династия, ок. 670 г. до н.э. Найдена недалеко от Александрии. (Национальный археологический музей, Афины).

Полуобнажённые менады из Эллады и танцовщицы со змеями с острова Крит как будто подтверждают эту догадку.

Two satyrs and a maenad. Side A from an Ancient Greek red-figure kylyx-krater from Apulia, 380–370 BC. Louvre, Paris

С другой стороны, до нас дошли средневековые легенды о скандинавских берсерках, которые сражались обнажёнными, надевая лишь шкуры медведей или волков. Снорри Стурлусон называл берсерков «людьми Одина» и писал, что они «шли в бой без кольчуг и вели себя как бешеные псы или волки», в состоянии ярости (Berserkirgangr). Интересно, что в средневековых текстах упоминаются и девушки-берсерки под термином ‘berserkir brides’.

Немного о древнегреческих тиранах.

Э. Д. Фролов в монографии " Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма" (СПб., 2017) рассказывает о манипуляциях афинского демагога Писистрата (560—527 гг. до н. э. с перерывами) с религиозными святынями своего родного города. Имеется в виду известная история с вторичным его приходом к власти при непосредственном будто бы участии богини Афины.

Бронзовая статуя Афины, IV век до н.э.

Именно, по свидетельству древних авторов, Писистрат въехал в город, стоя на колеснице рядом с красивой, статной женщиной, наряженной наподобие богини Афины, что должно было изображать или символизировать — разница в данном случае невелика — прямое содействие божества происходящему (см.: Her., I, 60; Aristot. Ath. pol., 14, 4). Приспешники Писистрата кричали, что сама богиня милостиво возвращает его в город, и таким образом содействовали вторичному захвату Писистратом власти.

Писистрат проявлял должное уважение к святыням, отстраивая новые святилища. На Акрополе было сооружено святилище Афины, позднее заменённое знаменитым Парфеноном. Кроме того на Акрополе был сооружён храм Артемиды Бравронской.

Утвердившись в Афинах в качестве тирана, Писистрат однако не посягал ни на законодательство Солона, ни на полисную организацию общества. В Афинах продолжало функционировать Народное собрание, сохранялся фасад республиканской власти в лице продолжавших избираться архонтов. Однако на должности теперь назначались люди, связанные родством или дружбой с тираном. Писистрат провёл разоружение народа, использовав и здесь хитрую выдумку. Он созвал народное собрание, а когда граждане явились на него согласно обычаю в полном вооружении, Писистрат обратился к ним с речью, но при этом говорил тихим голосом. Когда народ пожаловался на это, он пригласил людей подойти поближе, те исполнили его просьбу, оставив своё оружие на месте, где первоначально стояли. Этим воспользовались слуги тирана, которые подобрали и унесли оружие афинян.

Несколько штрихов к портрету Золушки.

Хайде Гёттнер-Абендрот сообщает интересные подробности из сказки про Золошку, о которых я раньше не знал.

Оказывается, Золушка каждый день ходила к могиле своей матери. Там, на могиле, она посадила орешник (лещину), ну и наверно собирала и ела вкусные орешки.

Фундук

Интересно, что в языческой мифологии орешник являлся медиатором между миром живых и мёртвых. В тихие вечера, когда ветер легонько колышет его ветви, можно было, как верили древние, услышать шёпот ушедших предков. Этот шелест листвы воспринимался как особый язык, на котором души умерших общались с живыми родственниками.

Я всегда думал, что фея подарила Золушке платье потрясающей красоты, в котором она поехала на бал во дворец короля. Но, оказывается, что это был подарок от её умершей мамы, потому что золотое платье свалилось на неё с орехового куста, когда Золушка сидела под орешником и горько плакала, обиженная мачехой и сводными сёстрами. Хотя, может быть, фея была душой её умершей матери. Во всяком случае, в кельтской мифологии феи чётко првязаны к могильным холмам, и есть разновидность фей (спригган), которая чаще всего сторожит древние могилы.

Фея в представлении современных художников.

Место встречи изменить нельзя.

В немецкой сказке "Госпожа Метелица" (нем. Frau Holle) у матери две дочери: одна некрасивая и ленивая, а другая красивая и трудолюбивая, которая является её падчерицей. Падчерица должна выполнять всю работу по дому и каждый день сидеть у колодца, прядя лён, пока у неё не начнут кровоточить пальцы. Однажды её веретено падает в колодец; охваченная страхом наказания, она прыгает за ним. Она теряет сознание, но затем приходит в себя, оказываясь посреди цветущего луга. Гуляя по лугу, она в конце концов подходит к дому, из окна которого выглядывает старуха и приглашает девушку поработать у неё служанкой в ​​течение года. Девушка соглашается, и усердно работает целый год. Всякий раз, когда она вытряхивает перину старухи, на Землю падает снег.

Хайде Гёттнер-Абендрот, комментируя эту сказку, пишет, что Frau Holle — это (до)германская богиня подземного мира «Хель» или «Хелла». Кстати, современное немецкое слово "ад" ("Hölle") этимологически связано с древней богиней по имени "Hel". Имя Holle, будучи родственным слову «Höhle» [пещера], само по себе является отсылкой к «аду».

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что не совсем ясно, где именно обитает Frau Holle: то ли на Небесах в доме в облаках, откуда она посылает снег, то ли под землёй, на дне колодца, куда упала бедная падчерица.

Frau Holle

О Тройственной Богине.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит о том, что "духовный империализм патриархальных мировых религий идёт рука об руку с политическим империализмом патриархальных мировых империй".

По идее, если патриархат провозглашает: «Один Бог! Одна империя! Один царь!», то матриархат должен провозглашать нечто диаметрально противоположное: вместо единобожия — многобожие, вместо всемогущего Бога — крошечных священных насекомых типа пчелы или божьей коровки, вместо трансцендентной духовности — духовность имманентную, вместо небесных ангелов — лесных сатиров, и т. д., и т. п.

Однако, по сути, Хайде Гёттнер-Абендрот вместо христианской Троицы (Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святой) созидает матриархальную Тройственную Богиню (Дева/Мать/Старуха), повторяя нарративы из «Белой Богини» Роберта Грейвса.

Тройственная Богиня Роберта Грейвса

Ну и тем самым она просто ставит матриархальный империализм на место патриархального империализма.

Мне не нравится такой "матриархат", потому что он находится внутри патриархальной парадигмы, внутри империалистической "системы координат".

Немного о "любви".

Вчера при сёрфинге в Сети я случайно обнаружил нижеследующий "перл" о любви:

— Я тебя люблю.

— Но ты же меня практически не знаешь!

— А какое это имеет отношение к Любви? 

При этом мне сразу вспомнились слова из знаменитой песни Максима Леонидова «Видение» (или «Девочка-видение»):

"Был обычный сеpый

Питеpский вечеp,

Я пошёл бpодить

В дуpном настpоеньи,

Только вижу — вдpуг

Идёт мне навстpечу

То ли девочка,

А то ли виденье...

Она пpошла, как каpавелла

По зелёным волнам,

Пpохладным ливнем

После жаpкого дня.

Я оглянулся посмотpеть,

Не оглянулась ли она,

Чтоб посмотpеть,

Не оглянулся ли я". 

Да, вот это и есть та самая "любовь", о которой громко поётся с эстрады, которую все воспринимают как данность с раннего детства. В школе о любви детям не говорится ни слова, ни полслова. Альтернативные представления о любви (напр. у Владимира Соловьёва в его очерке "Смысл любви") настолько маргинальны, что о них почти никто не знает. В массовом сознании любовь представляется именно такой, какой её рисует Максим Леонидов — бессознательное половое влечение к яркому "фантику" на улице. А каково внутреннее содержимое этого "фантика", - может в нём дерьмо упаковано, - то не интересно знать. "А какое это имеет отношение к Фантику?!"

Нерта - богиня мира.

Главной богиней ханаанейского пантеона была Ашера Морская. У древних германцев была своя "морская (или заморская) богиня". В римских исторических описаниях Германии её называют «Нертус».

Из описаний её культа, приведённых Тацитом, мы знаем, что ей поклонялись по всей Германии, и она жила в священной роще на острове где-то в западных пределах океана (Иной мир). Оттуда она приплывала к людям на солнечном корабле, на котором приносила с собой свет и плодородие. Высадившись на берег, она перемещалась с места на место в священной колеснице, запряженной коровами. 

Картина Эмиля Дёплера "Нертус", 1905 год.

В связи с этим возникает любопытный вопрос: а не появились ли повозки вообще, и колесницы - в частности, первоначально как священные повозки и колесницы? 

Нертус, или лучше сказать Нерта, была известна как носительница мира. Жрецы богини (или может быть жрицы?) возили её на повозке, покрытой её священной тканью, через германские деревни, заставляя жителей отложить оружие и обниматься в знак примирения.

Осбергская деревянная повозка викингов, построенная до 800 года н.э., отличается прекрасной резьбой и, возможно, использовалась в церемониальных целях.

Об истоках митраизма.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что Митра был героем персидской богини Ардвисуры Анахиты. "Он ежегодно приносил в жертву быка, но первоначально он сам был «быком», а следовательно, и самой жертвой".

Митра, убивающий быка.

Позже её герой, Mitra, был изменён на Mithras, Владыку Небесного Света, который сам может даровать вечную жизнь. Таким образом, он затмил старую богиню. Наконец, индоевропейские завоеватели маскулинизировали её, превратив в Ахура-Мазду, «Владыку всей мудрости».

Да, уж... Весьма смелая гипотеза... Верится с трудом.

Что касается Анахиты, то её описывают как синкретическую богиню, состоящую из двух независимых элементов. Первый — это проявление индоиранской идеи Небесной Реки, дающей воду рекам и ручьям, текущим по земле, а второй — это поздняя фаза существования древней месопотамской богини Инанны-Иштар. Связь между Анахитой и Иштар является частью более широкой теории о том, что иранская царская власть имела месопотамские корни и что персидские боги были естественным продолжением вавилонских божеств, где Ахурамазда считается аспектом Мардука, Митра — аспектом Шамаша, и, наконец, Анахита была Иштар.

Происхождение Ахура-Мазды от Анахиты не выдерживает критики. На известной сцене посвящения они стоят вместе. 

Анатиха — слева от императора Хосрова II, Ахура Мазда — справа.

"Страсти-мордасти" Баала и Мота.

В предыдущей записи говорилось, как приближение к богиням мужчин оборачивается для последних терзаниями душевными и физическими, сумасшествием и утратой идентичности, после чего богини собирают по частям своих возлюбленных. 

Тимофей Степанов. Рассекание. 1990г. Изображается обряд рассекания тела будущего шамана на кусочки духами трёх миров.

Под углом зрения "шаманской болезни", связанной с расчленением тел "избранников духов", по-новому смотрятся "деяния" богини Анат. 

В пересказе Хайде Гёттнер-Абендрот, Баал был братом-мужем Анат. Его врагами были дракон Ям и бог смерти Мот. Баал построил дворец без окон, чтобы защититься от врагов. Однако Мот убедил Баала покинуть свой дворец на небесах, а затем схватил и убил его. Анат отчаянно искала Баала, но нашла Мота. Она схватила его, сорвала с него одежду и потребовала, чтобы он вернул ей возлюбленного. Мот признался, что убил Ваала, раздавив его между челюстями, как овцы раздавливают спелые зёрна. Затем Анат рассекла Мота своим ритуальным серпом, встряхнула его, сорвала с него кожу, поместила в мясорубку и разбросала его плоть по полям.

Анат поступила с ним, как с упомянутыми ранее созревшими зёрнами: она разрезала его своим ритуальным серпом (жатва), встряхнула его (молотьба), сорвала с него кожу (отсеивание мякины от пшеницы), поместила его в мельницу (измельчение) и разбросала его плоть по полям (посев).

Получается, что все "страсти-мордасти" Баала и Мота были связаны с их влечением к богине. Баал был на седьмом небе от счастья, потому что спал на богине, а Мот завидовал ему и желал оказаться на его месте. В результате оба попали в "зернотёрку" (или в "мясорубку"), и, наверно, в конечном итоге стали шаманами...

Сократу приписывают утверждение, что мужчине надо жениться. Если повезёт и жена будет хорошей — станет счастливым, не повезёт — философом...

Борис Вышеславцев в своей монографии "Этика преображённого Эроса" говорит, что "всё творчество, вся культура и вся религия есть «сублимация» Эроса" (в том числе и моя "писанина" в данном блоге). Всё создано несчастливыми людьми. Счастливые люди, как наркоманы, ничего не создают.

О «растерзании» богов.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "Богиня и её герой", рассказывая про Кибелу и Аттиса, делает важное замечание о том, что «растерзание на куски» — эвфемизм для кастрации, которую пережили и Дионис, и Аттис в бредовом трансе.

Полихромная терракотовая скульптура бога Диониса, держащего в руках яйцо и петуха.

Египетский Осирис тоже был «разорван на куски» его противником Сетом. Это проливает больше света на тот факт, что единственное, чего Исида не смогла найти после того, как Осирис был «собран воедино», — это его фаллос: он, по сути, был кастрированным богом.

Дмитрий Мережковский вполне солидарен с этим тезисом, говоря, что "бог оскоплённый – тот же, что растерзанный или распятый. Между ними ставится в мистериях знак равенства". И он приводит строки из офитского гимна, в которых поётся о таинственном «богосмешении» всех оскоплённых и растерзанных:

Кто бы ты ни был, – Крона иль Дия блаженного,

Реи ли великой сын, – радуйся, Аттис таинственный!

Трижды желанным Адонисом тебя называют сирийцы,

Богом Озирисом – египтяне, эллинов мудрость —

Рогом небесного месяца, самофракийцы – великим Адамом,

Гемонийцы – святым Корибантом, а фригийцы – то Папою,

То богом Умершим, то Нерождающим,

То зеленеющим срезанным Колосом...

То юным свирельщиком Аттисом.

(Hippolyt., Refut., V. – Reitzenstein, 163.)

Совершенно верно указывает Хайде Гёттнер-Абендрот на оргийность и экстатичность всех этих культов. Но, сказав "А", она не говорит "Б" (нем. «Wer A sagt, muss auch B sagen»). Ладно, скажу я за неё...

О "священном браке" в древнем Шумере.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что "верховная жрица Инанны (Иштар) ежегодно выходила замуж за царя Шумера (или царей отдельных шумерских городов). Они считались земными наместниками Богини и её героями; царь носил титул «пастыря» и был воплощением Думузи. Кроме того, считалось, что он был сыном Богини, и действительно, так оно и было, поскольку он был сыном жрицы Иштар, рожденным от её союза с предыдущим царём (сравните эпос о Гильгамеше). Верховная жрица Богини даровала царю трон и власть, ибо она, подобно Исиде в Египте, была самой землёй. Кроме того, она предлагала ему защиту на время его правления (сравните Хатор-Исиду и фараона). Таким образом, Шумерия также была «теократией», священным государством, управляемым богиней.

Царь прибывал в храм Богини для празднования Священного Брака. Он становился на вершину великолепных ступенчатых пирамид, зиккуратов, воздвигнутых шумерами. Зиккурат символизировал горную вершину, где обитала Богиня. В мифах храм Иштар также располагался на вершине высокой горы, покрытой великолепными кедровыми деревьями. На вершине её величественный храм сиял ослепительной белизной (эпос о Гильгамеше).

Богиня принимала царя в храме на вершине зиккурата и пировала с ним, вкушая священного хлеба и вина с алтаря Богини; это была пища жизни. После этого двое удалялись в верхнюю палату храма, построенного из кедра, украшенного листвой и отделанного внутри великолепными коврами. Там она обнимала его, и он принимал её милость: таким образом, плодородие земли обеспечивалось ещё на один год.

Изначально, как и везде, царей приносили в жертву на празднике Смерти и Возвращения-из-мёртвых, - сообщает Хайде Гёттнер-Абендрот, но сразу переходит к известной ей более поздней версии "священного брака" в Шумерии. Согласно этой версии, царь позволял себя заточить в пещере в горах и, подобно Думузи, был вынужден оставаться в этом «подземном мире» до тех пор, пока верховная жрица Богини не вернётся, чтобы освободить его. Это считалось актом нового рождения (как на Крите). Затем следовало триумфальное шествие и театральное представление космической битвы, изображающее сражение между Таммузом-Мардуком и Тиамат. Здесь мы, несомненно, встречаем истоки театра.

Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке".

В предыдущей записи я уже выражал своё несогласие с представлениями Хайде Гёттнер-Абендрот о "священном браке" (hieros gamos). В своей монографии "Богиня и её герои" она изображает "священных царей" в виде баранов, обречённых на заклание. Этим "героям матриархата" дозволяется царствовать ровно один год, после чего совершается жертвоприношение Богине, их плоть и кровь идёт на удобрение полей, а на их место становятся новые цари или, точнее говоря, "калифы на час".

Теперь посмотрим, как Хайде Гёттнер-Абендрот интерпретирует сюжеты древнегреческой мифологии, представляя их как "страсти священных царей".

Согласно мифу, однажды Актеон во время охоты случайно подошёл к месту, где Артемида купалась со своими нимфами в реке. Вместо того, чтобы в священном страхе удалиться, он, зачарованный, стал наблюдать за игрой, не предназначенной для людских глаз. Заметив охотника, разгневанная богиня превратила его в оленя, который попытался убежать, но был настигнут и разорван 50 охотничьими собаками самого Актеона.

Апулийский краснофигурный скифос с изображением мифа об Актеоне, ок. 400-350 гг. до н. э.

О древних героях.

Хайде Гёттнер-Абендрот в своей монографии "The Goddess and Her Heros" говорит, что "греческое слово heros ("герой") имеет матриархальный корень".

Ну да, имя «Геракл» происходит от двух древнегреческих слов: «Гера» (Ἥρα) — имя богини, и «клейс» (κλέος) — переводится как «слава». Таким образом, имя «Геракл» можно перевести как «слава Геры».

При этом, Хайде Гёттнер-Абендрот полагает, что слово heros относится к Священному Царю матриархата, существование которого я подвергаю сомнению, так как, кроме догадок Джеймса Фрэзера и интуиций Роберта Грейвса, я не вижу никаких реальных исторических свидетельств, подтверждающих концепцию царей матриархата. У меня вызывает неприятие сама идея правления "царей матриархата" в течение года, после чего их якобы убивали и пожирали [1]. Я, как представитель рода Homo sapiens, везде ищу смысл, и если я его не нахожу, отодвигаю такого рода концепции в сферу маргинальных историй.

Я ничего не отрицаю, ибо, как говорит моя тёща, на свете всё бывает: и гусь пердит, и бык летает... Просто у меня маловато достоверной информации на сей счёт; может быть, в будущем, по мере накопления и анализа информации, я передумаю, а пока я, как Иуда или как Станиславский, говорю: не верю...

Впрочем, имеется рациональное зерно в том, что говорит Хайде Гёттнер-Абендрот: "«Героический» относится к циклическому путешествию героя в Подземный мир (Смерть), из которого он рождается заново".

Лабрис из погребения 10 500 лет назад.

На севере Германии в земле Шлезвиг-Гольштейн археологи провели новую серию раскопок знаменитого местонахождения на болоте Дуфензее, давшего название одноимённой мезолитической археологической культуре.

На болотах Дуфензее, расположенных близ Лауэнбурга, археологи нашли древнейшее во всей северной Германии кремационное погребение возрастом около 10 500 лет. Кремации ー это исключительно редкое явление в Европе. Известно всего два подобных примера: из Нидерландов и из Дании, но оба гораздо худшей сохранности. Местонахождение Lüchow LA 11 уникально в первую очередь из-за того, что большие участки древней земной поверхности сохранились неповреждёнными под слоем торфа. Это позволило исследователям с необычайной точностью изучить контекст захоронения.

В ходе полевого сезона 2025 года археологи обнаружили целый череп тура (лат. Bos primigenius) всего в нескольких метрах от описанного погребения. Компьютерная томография выявила, что череп изначально был прикреплён к деревянному сосновому столбу через затылочное отверстие в задней части черепа. По всей видимости, череп был намеренно помещён на воздвигнутом столбе в процессе некоего ритуала.

Источник картинки.

Женщины формируют настоящих "мужиков".

Н.А. Лискевич и А.Х. Машарипова, описывая семейно-брачные обычаи нижнетобольских коми, говорят, что "крестьянский парень до брака в деревне всерьёз не воспринимался, только после брака он становился настоящим «мужиком», т.е. приобретал права и обязанности полноценного члена семьи и общины".

Выходит, что Диоген не был настоящим «мужиком». А Сократ — был, даже несмотря на то, что его жена, сварливая Ксантиппа, по слухам, ездила на нём верхом. Молодую и далёкую от философии женщину не могло радовать времяпрепровождение Сократа на улицах и площадях в беседах с учениками. Забота о детях и домашнем хозяйстве ложились исключительно на Ксантиппу. Это приводило к постоянным скандалам и оскорблениям, которые Сократ воспринимал с философским спокойствием.

В античной литературе существовала устойчивая традиция приписывать Сократу вторую жену Мирто. То ли философ взял её в свой дом из жалости, чтобы помочь в нужде, то ли выполнял какое-то постановление для улучшения деторождения в обескровленных Пелопоннесской войной Афинах. Две женщины вечно воевали друг с другом, а в перерывах могли объединиться и вдвоём наброситься на Сократа.

Сократ беседует со своим учеником Алкивиадом, а его жёны говорят ему: "Займись мужским делом; лясы точить — это женское занятие".   

"Утренний дар" (Morgengabe).

Въ сборникахъ германскаго обычнаго права и прежде всего въ Саксонскомъ и Швабскомъ зерцалахъ содержатся многочисленныя указанія насчётъ передачи мужемъ morgengabe въ утро, слѣдующее за первой брачной ночью. Саксонское зерцало, постановляетъ буквально слѣдующее. «Послушайте теперь, что можетъ человѣкъ рыцарскаго происхожденія дать своей женѣ въ утренній даръ. Утромъ, идя съ женою къ столу для вкушенія пищи, буде онъ обѣщалъ одарить её, мужъ можетъ дать ей раба или рабыню совершеннолѣтнихъ, или обгороженное жилище, или выгоняемый въ поле скотъ».

Почти тѣми же словами говоритъ о morgengabe и Швабское зерцало, постановляя, что передача дара должна имѣть мѣсто утромъ около постели (an dem Bette), или когда мужъ идётъ со своею женою къ столу или, наконецъ, во время самаго вкушенія съ нею пиши.

Въ земскомъ правѣ округа Davos, въ кантонѣ Граубюнденѣ, правѣ, впервые кодифицированномъ въ 1595 г., прямо постановлено, что уплата мужемъ женѣ утренняго дара должна имѣть мѣсто лишь въ томъ случаѣ, если новобрачной будетъ дѣвушка, когда же ею является вдова, о morgengabe не можетъ быть и помину.  То же правило встрѣчаемъ мы въ земскомъ правѣ Базеля отъ 1757 г., въ которомъ мы читаемъ: «получаютъ утренній даръ лишь вступившія въ бракъ дѣвушки, отнюдь не вдовы. Наконецъ, въ гражданскихъ и уголовныхъ статутахъ Мюнстерской долины (Münsterthal), въ кантонѣ Граубюнденъ, редактированныхъ въ 1427 г., не только вступившая въ бракъ вдова не призвана къ полученію утренняго дара, но передача послѣдняго не имѣетъ мѣста и въ томъ случаѣ, когда женою является растлѣнная до брака дѣвушка.  Въ нѣкоторыхъ австрійскихъ общинныхъ и помѣщичьихъ распорядкахъ, и прежде всего въ Зальцбургскихъ «Таіding’ахъ», высказывается народное воззрѣніе на причину установленія института утренняго дара. «Моrgengabe, говорится въ земскомъ правѣ (landtaiding) округа Rauris, редактированномъ въ періодъ времени отъ 1565 по 1624 г., имѣетъ цѣлью своего существованія поощреніе дѣвственницъ и оказаніе имъ особаго почёта, дабы онѣ съ тѣмъ большимъ рвеніемъ сохраняли неприкосновенно свою невинность для будущихъ своихъ мужей».