О кризисе адата у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что женщины играют ключевую роль в сохранении адата у минангов. Все разговоры о роли адата среди минангов сводятся примерно к следующему: «Хотя отдельные люди могут постепенно отступать от адата, хотя дети могут быть упрямыми, наполовину следуя адату, наполовину идя своим путём, до тех пор, пока мать учит своих детей правильному пути в соответствии с адатом и исламом, адат не поколеблется. Если дети перестанут слушаться родителей, а женщины перестанут проводить и посещать церемонии, адат будет утрачен. Но это произойдёт только тогда, когда придёт конец света и наступит Судный день».

Из бесед Пегги Ривз с местными знатоками адата можно сделать заключение о том, что ценность женских адатов заключаестся не в власти, которую они имели бы над людьми, а в их способности объединять людей в сеть тали буди — дружеских и уважительных связей. Тали буди — это то, что составляет суть матриархата Минангкабау.

В общем, можно понять так, что матриархат — это женский нарратив. Женщины в общине поступают так, как им удобно, и при этом ссылаются на своих матерей и бабок, дескать, у нас так принято, у нас такой обычай, такая традиция; это не мы придумали, - испокон веков все люди поступали так. Таким образом создаётся адат, "неписанный закон".

Конечно, в Индонезии, как и везде в мире, на протяжении XIX и XX веков происходило укрепление государственности. При диктатуре Сухарто с 1968 по 1998 год выстраивалась "вертикаль власти", сельские советы стали напоминать сельсоветы в СССР, и на местные адаты не обращалось никакого внимания. 

Я приведу выдержку из разговора Пегги Ривз с местным председателем сельсовета по имени Дт. Патиах.

"Когда я спросила его, что он думает о нынешнем состоянии адата, он ответил немедленно, как будто этот вопрос сильно его беспокоил: «Сегодня сила адата ослабла». Он сослался на три закона, по которым живёт каждый минангкабау — адат, религия и правительство. «Самым слабым из этих трёх является закон адата», — печально сказал он. «Правила адата не могут быть исполнены, потому что правительство, представленное kepala desa, не следует решениям ninik mamak. Поэтому к тому времени, когда наши решения поступают в офис kepala desa, они теряют всякий смысл. Он и те, кто работает в его офисе, ведут себя так, будто считают, что адат уже закончился», — добавил он. Затем он с раздражением сказал: «Поскольку они не исполняют наши решения, люди приходят к выводу, что адат Минангкабау закончился, поэтому они всё чаще обращаются к правительству. Чтобы адат выжил, он должен быть поддержан правительством. В прошлом, когда действовала система нагари, было больше готовности следовать решениям адат, и закон об адатах имел большую силу»."

Сельские советы минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" говорит, что одного адата мало для практического осуществления матриархата. Нужно ещё реальное самоуправление общин. 

В каждой деревне минангов есть свой сельский совет. Все споры разрешаются при помощи свода законов, который был кодифицирован первоначальными законодателями адата. "Этот свод законов, - говорит Пегги Ривз, - устанавливает процедуру разрешения споров в соответствии с мупакат, консенсусным принятием решений в поисках истины. Взаимное согласие является высшим суверенным принципом в жизни минангкабау, имея приоритет над властью мужчин или женщин как группы. Любой, кто встает на пути истины, действуя невежливо, или прибегая к применению силы, изгоняется из общины или подвергается остракизму".

Насколько я понимаю, у минангов имеется своего рода председатель сельсовета (penghulu). Присвоение титула происходит на собрании сольсовета, на котором обсуждаются квалификации кандидата. Квалификационные требования включают в себя проверку характера мужчины, его знаний и приверженности адату, его моральных качеств, лидерских способностей, религиозности и характера как достойного гражданина индонезийской нации. Кроме того, тщательно изучается родословное древо кандидата.

Пегги Ривз в своей монографии приводит наставления, которые даются новоиспечённому председателю: "Пожалуйста, помни, что нужно доводить до конца каждое дело и нести каждое бремя. Проявляй усердие на работе; следуй религии и тому, чему нас учат наши религиозные учёные; жалей инвалидов и бедных; говори вежливо и честно; направляй людей на путь истинный; будь скромным и терпеливым, никогда не гневайся; будь скупым в своих словах и щедрым в своих делах; проявляй уважение к старшим, любовь к равным и сострадание к младшим; соблюдай четыре обычая и традиции; разумей четыре правила; понимай жизнь четырёх деревень и наши меры [имеется в виду двадцать два местных правила]; защищай людей; спи мало; изучай ислам; проявляй заботу о мечети; воспитывай сирот; находи мужей для вдов и жён для неженатых мужчин; всегда соблюдай меру, чтобы быть справедливым; поощряй людей к лучшей работе; будь добрым; откажись от греховных привычек прошлого — не занимайся азартными играми; поддерживай чистоту и безопасность дорог и мест для купания; обучай людей; всегда будь справедливым в разрешении конфликтов между двумя сторонами; будь справедливым в наказании".

О свадьбе минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" описывает брачную церемонию у минангов, но она мне совсем не понравилась. Я чувствую в ней дух современности. Слишком часто упоминаются деньги, потому что пышная свадьба стоит больших расходов. Уж больно изысканные костюмы носят жених и невеста в брачной церемонии.

А как быть бедным молодым людям, которые не в состоянии купить царские шмотки? Не жениться совсем?

На мой взгляд, слишком долго длится свадьба, - две недели. Слишком много выспренных речей на свадьбе, которые кажутся мне не искренними, заученными наизусть.

Мне лишь одно понравилось. 

На следующий день женщины из клана жениха приходят в дом невесты, чтобы «поискать пропавшего петуха» и «посмотреть курятник» (mencari ayam hilang, melibat kandang). Придя в дом, они спрашивают: «Наш петух здесь? Мы ищем пропавшего петуха». Принимающая женщина отвечает: «Он здесь, заходите». После того, как все хорошенько поедят, представительница жениха снова говорит: «Мы пришли поискать потерявшегося петуха и посмотреть курятник. Вы приготовили для него хорошее место? Будете ли вы хорошо к нему относиться? Будете ли вы кормить его?» После обязательной ответной речи все встают, чтобы посмотреть на курятник (спальню). Удовлетворённые, все уходят.  

Особенности брака у минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что "девушек [минангов] с раннего возраста учат не отдавать свою девственность парням. Они должны сохранить её для своих мужей, внушают им матери. Большинство женщин старшего возраста в Белубусе вышли замуж в раннем возрасте, в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет."

В принципе, здесь всё нормально, - в традиционных обществах именно так и поступают, - но далее начинается какой-то «трэш».

По словам Пегги Ривз, "Многие [женщины-минанги] были замужем три или более раз. Как правило, их первый брак был с гораздо более старшим мужчиной, устроенный их матерями из-за его богатства или статуса. Уми, мать Ибу Идар, была шестнадцати лет, когда её мать, Райла, приказала ей выйти замуж за тридцативосьмилетнего шейха Муду. Уми развелась с шейхом Мудой, когда ему было около семидесяти лет, чтобы выйти замуж за мужчину своего возраста, которого она выбрала сама.

Ибу Вель было четырнадцать лет, когда Уми приказала ей выйти замуж за своего первого мужа, которому тогда было тридцать пять.

Ибу Вель в конце концов развелась со своим первым мужем и вышла замуж трижды. Когда её четвёртый муж сбежал с гораздо более молодой женщиной, Ибу Вель лишь на мгновение задумалась о повторном замужестве, потому что столкнулась с непреклонным сопротивлением со стороны дочерей. Объясняя мне своё решение, она процитировала известную пословицу «Абу ди атас тунгул» — муж подобен пеплу на обгоревшем пне дерева, который быстро уносится ветром. Под этим она подразумевала, что если её дети не будут относиться к её мужу с уважением, он почувствует себя вынужденным уйти".

Похоже на то, что в недавнем прошлом некоторые мамы намеренно выдавали своих дочек замуж за "стариков" в расчёте на богатое наследство после их смерти. А потом, после похорон первого мужа, относительно молодая вдовушка выбирала себе по сердцу второго мужа.

Пегги Ривз говорит, что сегодняшние девушки никогда не согласятся выйти замуж за какого-то старика, выбранного их матерями. Тем не менее, матери играют доминирующую роль в решении дочери выйти замуж.

Принадлежность к клану является одним из главных факторов при выборе партнёра, при этом некоторые кланы более предпочтительны, чем другие. Никому не разрешается вступать в брак внутри своего клана. Предпочтительным браком по-прежнему считается pulang ke bako. Такой брак (сын брата матери с дочерью сестры отца) означает, что бабушка и дедушка ребёнка будут принадлежать к одному клану. Поскольку такой брак объединяет два клана с историей обмена партнёрами и семейных связей, такое соглашение называется «держать рыбу в одном пруду».

О "двоеверии" минангов.

Пегги Ривз в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002), рассказывая о церемониях в одной матриархальной деревенской общине минангкабау на Западной Суматре, говорит, что местные жители взаимодействуют как с шаманами, так и с исламскими служителями.

На церемонию первого кормления приглашают местного шамана-дукуна (это может быть и мужчина, и женщина). По описанию Пегги Ривз, дукун, с которым она лично общалась, обладал сверхъестественной способностью ясновидения. Причём один раз дукун описал ей, как выглядит её дом в США, а второй раз рассказал ей, как она, во время своей дальней поездки, была свидетельницей ареста какого-то человека на улице города. Дукун также может разговаривать с растениями и, наверно, с животными. Он задаёт вопросы духам, и те отвечают ему.    

Исламский служитель, известный как биляль или муэдзин, приходит в дом на церемонию наречения имени и закалывает козу, перерезая ей горло. Он совершает молитвы Аллаху. Если у ребёнка уже есть имя, его пишут на листке бумаги и вкладывают в перерезанное горло, пока животное умирает. Эта практика понимается как замена жертвоприношения ребёнка жертвоприношением козла. (Она напоминает иудейский обычай "выкупа первенца".) После того, как козу зарежут и принесут в жертву Пророку Мухаммеду (так пишет Пегги Ривз), её разделывают, и женщины проводят ночь, готовя карри из козлятины для праздника на следующий день.

И вот, я хочу заметить, что в обществе минангов муэдзин мирно уживается с дукуном, а сами минанги, по наблюдению Пегги Ривз, исправно совершают пятикратный намаз, однако при принятии какого-либо важного решения они смотрят на то, что звёзды говорят, то есть прибегают к услугам астрологов. Получается своего рода "двоеверие", смесь ислама - с одной стороны, и анимизма/шаманизма - c другой.

Практическое осуществление адата.

Пегги Ривз, рассказывая о матриархальном обществе минангкабау на Суматре, следует завету Козьмы Пруткова:

Матриархат минангов "коренится" в адате, а сам адат — это образ жизни. Это не какая-то мёртвая книжная буква, а живая повседневная практика, совершаемая руками женщин. 

"Деревенские церемонии не только воплощают адат, но и составляют ядро ​​деревенской социальной жизни. Обозначая социальные отношения кланов посредством обмена продуктами питания, церемонии поддерживают эти отношения живыми и функционирующими. Поскольку всегда существует потенциал для конфликта между членами разных кланов из-за земли и движимого имущества, женские церемонии предоставляют площадку для публичной демонстрации доброй воли и общительности. Хорошие отношения способствуют созданию благоприятной атмосферы для урегулирования межклановых споров в соответствии с адатом, а не в государственном суде, что всегда является вариантом. Мой опыт в Белубусе научил меня, что адат всегда предпочтительнее, и что те, кто предаёт адат, обращаясь в суд, рискуют своим престижем и социальным статусом", - говорит Пегги Ривз.

В общем, женщины готовят карри из козлятины и приглашают мужчин из соседнего клана; совместная трапеза способствует установлению дружеских отношений и поэтому все вопросы решаются полюбовно, по-дружески, по-братски. «Хорошие отношения между кланами зависят от женщин», - повторяет Пегги Ривз высказывание мудрых женщин деревни Белубус.

Наблюдая за тем, как местные женщины исполняют адат, Пегги Ривз поняла, что их мало интересует логос адата. Разговоры об адате и пересказ древних преданий были прерогативой мужчин. Работа женщин заключалась в практическом осуществлении адата. "Когда мужчины обмениваются соответствующими адату словами, а женщины — соответствующей едой на больших церемониях, и тогда адат исполняется. Обмен продуктами питания обозначает ключевые социальные отношения, которые наглядно демонстрируются, когда женщины из приглашённых кланов приносят еду на церемонию, оставляют её присутствующим и уходят со своими корзинами, наполненными женщинами из принимающего клана".

Вот! Так-то, дружок, в этом-то всё и дело... 

Здесь вспоминаются и неолитические ронделы Старой Европы, и агапы ("вечери любви") ранних христиан...

Тайна "идеального" общества.

Вот хороший афоризм: "Пессимист - это человек, который полагает, что переход от обезьяны к человеку уже завершён" (Теодор Ойзерман).

То есть, пессимист полагает, что все люди вокруг него являются "человеками разумными" (homo sapiens) и должны совершать разумные поступки; но он видит как люди делают глупости и из-за этого впадает в уныние.

На самом деле, умные люди живут бок-о-бок с дураками, сапиенсы живут в одном обществе с не-сапиенсами. Кстати, не-сапиенсы — горячие сторонники теории Дарвина; они уверяют, что люди ничем не отличаются от обезьян.

В предыдущей записи говорилось об "идеальном" обществе в до-арийской Индии. Я думаю, такое общество возможно, если отстранить не-сапиенсов от принятия ключевых решений. Всё сводится к меритократии, "власти лучших".

Можно предполагать, что поразительные успехи цивилизации в долине Инда были обязаны меритократическому правлению. Отбор наилучшего человеческого материала производился в рамках религиозных культов. По сути, это была многоступенчатая теократия.

Я, в принципе, совсем не против современной демократии или "старорежимного" самодержавия в царской России. Я даже написал статью — "Мой царь" — на эту тему. Но вот в чём проблема: нигде я не вижу механизма "самоочищения". Вот если бы дворянское собрание сказало Николаю "нет", тогда я первый стал бы ярым "царебожником". 

Однако никто не сказал "нет", и бездарный царь погубил Российскую империю, погубил себя и свою семью.

Идеальное общество в до-арийской Индии.

Naked Science сообщает о признаках "идеального" общества в до-арийской Индии.

"На протяжении десятилетий историки придерживались мнения, что превращение небольших поселений в крупные города сопровождалось социальным и имущественным расслоением. Вместе с развитием городов формировалась элита — правители, жрецы и военные лидеры, которые сосредотачивали ресурсы и богатства в своих руках. Они жили намного роскошнее обычных людей".

Но индо-хараппская цивилизация опровергла эти мнения.

"Во время исследования Мохенджо-Даро археологи обратили внимание, что в городе практически отсутствуют привычные признаки роскошной жизни правящей элиты. Археологи не нашли ни больших дворцов, ни богатых гробниц, ни огромных статуй, которые обычно возводили в других древних государствах в честь царей или важных людей.

Анализ показал, что по мере роста города разница между крупнейшими и самыми маленькими домами постепенно сокращалась. В поздний период существования Мохенджо-Даро дома перестали так сильно различаться по размеру. То есть уровень имущественного неравенства стал таким же низким, как в самых ранних земледельческих поселениях, где, по-видимому, все жили одинаково и сильного разделения на богатых и бедных не было. Общественные блага в Мохенджо-Даро не оставались привилегией элиты, а распределялись среди большинства семей.

Мохенджо-Даро и места раскопок / © Adam Green

Команда учёных под руководством Адама Грина (Adam Green) из Йоркского университета в Великобритании полагают, что равномерное распределение власти и богатства могло стать одной из причин долговременного существования цивилизации долины Инда. Иначе говоря, когда у многих людей есть доступ к необходимому, общество становится гораздо спокойнее и стабильнее, чем в условиях резкого имущественного расслоения".

Научная работа опубликована в журнале Antiquity.

Давно уже пора учёным признать очевидное, что цивилизация долины Инда была матриархальной. И тогда сразу станут понятны истоки "идеального" общества. 

О клановой системе минангкабау.

Peggy Reeves Sanday в своей монографии "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) пишет о клановом характере деревенской жизни минангкабау:

"При первой встрече с минангкабау разговор обычно заходит о двух основных отличительных признаках — месте рождения матери и suku (клане) матери. Знание суку человека имеет важное значение, потому что, как правило, запрещено вступать в брак с человеком того же суку (если только эти люди не из отдалённых деревень). Поскольку распространённые фамилии суку встречаются по всей Западной Суматре, если кто-то встретит человека с такой же фамилией суку в другой деревне или где-либо ещё в Индонезии, теоретически можно ожидать, что его встретят как дальнего родственника.

Каждый суку состоит из расширенных семейных единиц (или матрилиний), называемых paruik (утробы). В этой группе есть свои penghulu, мужчины, чьи титулы передаются племянникам. У каждого паруика есть генеалогическое древо (ranji), начинающееся с первоначальной прародительницы. Такая запись генеалогических связей, прослеживаемая через женщин, необходима для разрешения споров о земле и мужских титулах. Каждая женщина, рождённая в паруике, наследует имущество, дом и harta pusaka (родовые предметы). Те мужчины, которые наследуют титул пенгхулу по матрилинейной линии, несут ответственность за защиту харта пусака для женщин, членов матрилинейного рода. Теоретически, этот мужчина управляет семейными владениями вместе со своими сёстрами. На практике его контроль часто носит скорее церемониальный, чем фактический характер, особенно если он живёт за пределами деревни.

Семьи связаны друг с другом клановой структурой деревни. В каждой деревне есть четыре основных клана, каждый со своими второстепенными родословными [1]. Принадлежность к местному клану необходима для социальных отношений в деревне. Никто не может вступить в брак без поручителя пенгхулу (penghulu), что означает принадлежность к деревенскому клану. Те, кто переезжает из одной деревни в другую, должны быть официально усыновлены местным кланом. Так произошло давным-давно, когда прародительница матрилинейного рода Эгги (paruik) была привезена в Белубус дальним родственником мужского пола, чтобы унаследовать землю в отсутствие потомков женского пола по материнской линии [2]. Таким образом, каждый человек связан адатом с землёй, семьёй, родословной, кланом, деревней и нагари.

Хайде Гёттнер-Абендрот о бушменах.

Хайде Гёттнер-Абендрот говорит, что, в принципе, жизнь людей в эпоху верхнего палеолита, 35  000 – 15  000 лет назад, мало чем отличалась от жизни древнейших коренных народов Африки, сан и пигмеев. Давным-давно эти группы занимали обширные участки восточной Африки (пигмеи) и всей южной Африки (сан). Чтобы понять палеолитический социальный порядок, сравнение с этими аборигенными народами Африки весьма актуально.

Сан в Калахари живут группами по несколько десятков человек. Они носят фартуки из дублёной кожи и декоративные бусины из скорлупы страусиных яиц. Расписывание тела и узорчатые татуировки также распространены, и они любят музыку, танцы и песни. У групп нет вождей, хотя старейшие мужчины и женщины часто руководят из-за своего опыта. Отдельные группы внутри племени полностью равны, что означает, что это эгалитарное общество. Индивиды легко перемещаются между группами, имеющими пористые границы, и особенно когда женщина выбирает мужчину, он обычно присоединяется к её группе и помогает ей. Женщины строят полукруглые хижины, обрамлённые ветвями и покрытые травой, куда женщина может пригласить мужчину.

Женская автономия защищена социальными ценностями, такими как строгий кодекс дележа, когда охотник приносит желанную, но редкую добычу мяса. Кроме того, всё хвастовство и насилие между людьми и любое конкурентное поведение среди мужчин отвергаются. Точно так же открытое проявление гнева или попытки получить более высокий статус и материальные блага не одобряются. В небольших группах, лишённых уединения, такое поведение замечается немедленно и, в непоправимых случаях, может привести к изгнанию из группы.

Среди пигмеев, также с их скудной одеждой из коры, членство в отдельных группах является текучим. Тот, кто случайно присутствует, помогая собирать и охотиться, принадлежит к группе. Группа является «семьёй», но это не имеет ничего общего с кровными узами. Из-за этого постоянного открытого изменения нет ни доминирующей возрастной группы, ни «Большого человека» (“Big Man”), поэтому это общество также является эгалитарным.

Об агрессии в обществах бушменов.

А. А. Казанков в своей монографии "Агрессия в архаических обществах (на примере охотников-собирателей полупустынь)" говорит, что "этнография знает примеры обществ, в которых, в силу разных причин, открытые проявления агрессии сводились к минимуму. За исключением случаев явных аккультурационных воздействий, все эти общества представлены охотниками-собирателями, жившими в маргинальных экологических условиях. Маргинальной в данном контексте мы считаем среду с низкой экологической продуктивностью. Конкретным примером такой среды являются полупустыни (в настоящих пустынях с уровнем осадков менее 200 мм в год охотники-собиратели выжить не могут). Все охотники-собиратели полупустынь отличаются низким уровнем межобщинной агрессии (да и агрессии вообще). Следует также иметь в виду, что данная закономерность действует, по-видимому, только на охотничье-собирательском уровне социально-экономического развития. Скотоводы полупустынь, например, не отличаются пониженным уровнем межобщинной агрессии".

И далее А. А. Казанков проводит сравнение людей с обезьянами: "Ссылаясь на данные В.Хамильтона по бабуинам чакма (Papio Ursinus), Дайсон-Хадсон и Смит показывают, что в пределах одного и того же вида приматов, группы, обитающие в высокопродуктивных экологических условиях, отличает территориальное поведение; а группы, обитающие в маргинальных экологических зонах – отсутствие территориальности. Для сообществ, живших в обильной ресурсами дельте реки Окаванго, были характерны защита кормовых территорий и столкновения при их нарушении, т.е. территориальность, в то время как в условиях полупустынь Намибии у популяций того же вида территориальность отсутствовала. Дайсон-Хадсон и Смит показывают, используя этнографический материал, что в ряде архаических культур человека действует сходная закономерность".

Ну, да, антилопы же не пасутся всё время на одном месте, - они постоянно в движении, следуя своим традиционным путям миграции. Как ты "застолбишь" за собой определённую территорию? Сегодня они здесь, а завтра их нет.

Кажется, в полупустынях сама природа выступает против разделения земли на отдельные участки. Джон Маршалл, например, пишет: "Даже в нормальные годы распределение осадков в Калахари несбалансированно; обширные районы могут быть буквально затоплены, в то время как другие получают лишь капли дождя, и условия в них будут напоминать настоящую засуху. …В годы засухи возможность выбора поселения в нескольких бэндах становится для охотника исключительно важной, – он может переселиться из безнадёжного места туда, где положение не столь критическое. Если бы эти бушмены (20-50 человек) имели враждебные отношения со всеми своими соседями, то им в периоды засухи было бы некуда переселиться и они погибли бы от жажды, голода или болезней, вызванных ослаблением организма. Если в следующем году дождь не выпал бы на территории другой общины, она бы тоже вымерла".

Бык как "маркер" матриархата.

Я уже писал о матрилокальном проживании в общинах кельтского племени дуротригов на южном побережье Англии около 100 г. до н. э. А вот и характерный "маркер" матриархата дуротригов:

Изображение быка на бронзовой детали колесницы из Булбери (Bulbarrow) в Дорсете. Территория племени дуротригов. Поздний железный век.

Дуротриги — лишь один частный пример, а вообще можно было бы провести целое расследование и доказать связи быков с матриархальными обществами. 

Изображениями быков изобилуют пещерные росписи верхнего палеолита. Наиболее известные примеры таких изображений обнаружены в пещерах Альтамира (Испания) и Ласко (Франция).

Особый интерес в данном контексте представляет т. наз. Венера Лоссельская. Фигура держит в правой руке рог бизона (тура) с тринадцатью зарубками, а левой рукой указывает на свой живот.

Очевидно, эта "венера" указывает на связь между лунным циклом (13 лунных месяцев по 28 дней = 364 дня года) и женским менструальным циклом. Современные исследования показали, что у женщин, проживающих в группе, месячные синхронизируются и "подстраиваются" под новолуние.

Я полагаю, что в первобытной мифологии бык был связан с луной и рассматривался как "небесный Жених" женщин. Тайные вечери Жениха со своими невестами происходили в менструальных хижинах, где женщины самоизолировались на несколько дней ежемесячно. 

Фигурка божества в виде быка из бронзы с серебряным покрытием и керамическая модель храма из Ашкелона (сер. XVI в. до н. э.). Впрочем, это скорее не храм, а святилище, то есть менструальная хижина.

Камень вместо головы.

"Исида во время многочисленных конфликтов её сына Гора с её братом Сетом в какой-то момент перестаёт быть на стороне Гора и принимает сторону Сета. Гор, рассердившись на Исиду, отрубает ей голову. Нас интересует, что было потом. Исида лишилась головы – а ей надо в собрание богов! И тогда, чтобы не являться к богам безголовой (что, согласитесь, для богини мудрости совершенно неприлично), она на плечи ставит камень – и с камнем вместо головы появляется в собрании богов", - рассказывает Александра Баркова в одной из своих лекций. 

А потом, наверно, тот камень превратился в бетиль и занял своё место в святилище?

Один подобный бетиль был найден на острове Кипр. Он известен как чёрный камень Киприды.

Конический камень святилища Афродиты в Палепафе (Кипр).

Это, скорее всего, метеорит, упавший с неба. Такой камень помещали в специально построенное святилище, которое являлось объектом паломничества. Возможно, ниже представлена миниатюрная копия такого святилища.

Реверс сереб­ря­ной моне­ты импе­ра­то­ра Вес­па­си­а­на с изо­бра­же­ни­ем святилища

Интересно, что Иаков положил голову на один из таких камней и во сне увидел Лестницу в Небо. Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сём; а я не знал! (Быт. 28:12—16). Затем он возлил елей на камень, который лежал у него в изголовье, и объявил это место Домом Божьим (Бейт Эль, в русском переводе — Вефиль, ср. бетиль).

Вполне возможно, что и у Исиды был свой «дом Богини». Может быть даже несколько.

Скорее всего, через эти камни люди получали откровения, как библейский Иаков. То есть, надо полагать, что Гор отрубил голову своей матери не просто так, а "для пользы дела". Ну, подобно тому как Иисуса Христа распяли на кресте «чтобы каждый верующий имел в Нём жизнь вечную» (Ин. 3:15).  

"Да будут все едино".

Согласно древнеегипетской мифологии, при мироздании Шу поднял небо — Нут — от земли — Геба и поддерживал его затем простёртыми руками.

Шу (в центре) разделяет Геба и Нут.

Возвращаясь к записи "Шива - утешитель", можно провести параллели между библейским Богом, который отделяет небо от земли, и египетским богом Шу, который занимается тем же самым. 

Кажется, несчастный Геб, после того как его лишили совокупления с Нут, занялся самоудовлетворением.

Иллюстрация из заупокойного папируса Хенуттауи, которая была певицей храма Амона в Карнаке в 11 в. до н.э.

Так, а что же тогда представляет собой Мировое дерево, если его рассматривать в данном контексте?

В иконографии Египта и Ближнего Востока Мировое дерево предстаёт в женском образе.

Я акцентировал внимание на самопожертвовании дерева (оно даёт плоды), но ведь дерево, обладая вертикальной структурой, связывает Небо и Землю, Нут и Геба!

Получается, священное дерево (ашера) находится в оппозиции богу ветра!

Между прочим, иранист В. И. Абаев пришёл к выводу, что образ Вия восходит к предполагаемому им восточнославянскому божеству с именем Вѣй (укр. Вій), который соответствует авестийскому богу смерти и ветра Вайю в пантеоне древних иранцев.

Стало быть, Ашера, как и Шива, разрушает разделение и стирает границы! И возвращает мир к изначальной слиянности.  

И, в заключение, художественная иллюстрация этой слиянности, где священный экстаз объединяет вакханку и леопардов.

Arthur Wardle (British, 1860–1949). A Bacchante, 1909

*****************************

Post Scriprum: 

Но если матриархальные культы тендируют ко всеобщей слиянности, тогда надо выбросить "моё" и "твоё". И даже более того, надо отказаться от личности, от собственного "я", отказаться от всего, что способствует обособлению, разделению, проведению границ.

Священные рога.

"В IV–III тысячелетии до нашей эры в Индии существовала доарийская цивилизация, которая называется Хараппа – по главному городу. От хараппской цивилизации до нас дошло, в частности, большое количество печатей. По этим печатям можно реконструировать многое. Имеется печать с композицией из двух частей (верхней и нижней). В нижней части стоит ряд девушек в платьях-колокольчиках до колен, у них высокий головной убор и коса до пояса. Наверху – коленопреклонённая женщина в такой же одежде, с таким же головным убором и косой, но с бычьими рогами. Она на коленях. Перед чем и перед кем она на коленях? А на коленях она перед деревом, а в развилке ветвей этого дерева ещё одна точно такая же женщина, так же одетая и – с рогами. Совершенно очевидно, что перед нами ритуал почитания богини в виде дерева и эта богиня мыслится рогатой", - рассказывает Александра Баркова в одной из своих лекций.

Это интересно, потому что при раскопках в Чатал-Хююке археологи обнаружили рога в святилищах.

В святилище Чатал-Хююка (E VI 8), конец 7-го тыс. до н. э.

Шива - утешитель.

В индуизме выделяют трёх верховных богов, называемых Тримурти ("тройственный образ"): Брахму - творца Вселенной, Вишну - хранителя мира и Шиву - разрушителя мира.

Александра Баркова в одной из своих лекций задаётся вопросом: "почему индийцы считают, что то, что он рушит мир, это – хорошо? А индийцы так считают категорически. Вы слышали, что Брахма – творец мира, но вы ничего не слышали про храмы Брахмы. Почему не слышали? Потому, что их то ли один на всю Индию, то ли два; в других источниках написано, что их вообще нет. Что делает Брахма, творя мир?"

Он делает примерно то же самое, что и библейский Бог, то есть он отделяет свет от тьмы, день от ночи, небо от земли, мужчину от женщины, избранный народ от всех прочих народов, и т. п. А. Баркова рисует круг с точкой в центре - символ мироздания (мировая ограда и центр как мировая ось) - и говорит: "Я провела эту окружность – и пространство мгновенно разделилось на «снаружи» и «внутри». То есть я провела первую границу. Хорошо это или плохо – с точки зрения индийской культуры?"

И далее она объясняет, что в культурах Индии, Китая, Японии мир до бытия, изначальное состояние, воспринимается как благое. То есть, надо полагать, что до сотворения мира не было никаких границ и такое состояние всеобщего слияния, всеобщего единства, растворения всего во всём, считается благом. Я, например, живу в России, в отдельном государстве со своими границами. А. Баркова говорит, что "Брахма, сотворив мир, воздвиг эти самые границы" между народами и людьми. "А что же делает Шива своим разрушением? Он стирает границы! И возвращает мир к состоянию, которое называется «ночь Брахмы», к изначальной слиянности".

Бронзовая статуя Шивы в виде Натараджи (850-1278 гг. н.э.)

Таврокатапсия и магический жар.

Александра Баркова в одной из своих лекций говорит: "Индийская культура и культуры, заимствовавшие это от неё, считают вполне логичным, что, когда нам плохо (а плохо нам всем по разному поводу в большей или меньшей степени с завидной регулярностью), в нашем теле накапливается некий жар мученичества. Если этот жар посредством медитаций концентрировать, то он может быть превращён в духовную энергию. Иными словами, если мы осознанно воспринимаем наши физические и моральные проблемы, то это приводит к всплеску гормонов, а этот всплеск гормонов мы можем использовать для некой эффективной деятельности". 

А. Баркова сопоставляет этот "всплеск гормонов" с экстатическим переживанием - с одной стороны, и с магическим жаром - с другой. Причём магический жар (тапас) она связывает с "силой мученичества". При этом она ссылается на примеры из документального фильма "Шокирующая Азия", а я бы добавил к этому не менее шокирующие выступления Мирин Дажо. В данном отношении особенно показателен пример Натана Коукера, который был рабом прокурора Пернела. Хозяин жестоко обращался с мальчиком, плохо кормил, и именно голод открыл в нём сверхъестественные способности (см.: Магический жар).

В статье  А. В. Запорожченко и К. В. Луговой "«МАГИЧЕСКИЙ ЖАР» В МИФОЛОГИИ И РИТУАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ ИНДОИРАНЦЕВ" говорится, что этот «жар», по мнению Мирча Элиаде, выражает обретение героем в результате инициации сакральной силы. Человек, ощущающий магический жар, достигает божественного статуса.

Там описываются многочисленные трюки, которые исполняют герои, когда на них "накатывает" магический жар, но для нас представляет интерес лишь один пассаж: "Владение магическим жаром обеспечивает обладание и другими сверхъестественными качествами, например магическим полётом.  «Несущие в себе огонь» отшельники-муни, «подпоясанные ветром», летят по небу, «глядя вниз на все формы», «оседлав ветры», летят по пути Апсар и Гандхарвов". 

И здесь мы переходим к крито-минойским таврокатапсиям.

Золотое кольцо с изображением таврокатапсии. 1450–1375 гг. до н.э.

Обратите внимание на огромный фаллос быка в состоянии эрекции. Кажется, это связано с экстазом.

Немного афоризмов.

1. Если мир - это противостояние порядка и хаоса, то наша жизнь - это непрекращающаяся борьба смысла и бессмыслицы (Келли и Томас Френч "Джунипер. История девочки, которая появилась на свет слишком рано").

2. Умы человеческие, говорю я, бывают трёх родов: первые – те, кто сам всё видит и угадывает; вторые видят, когда им другие указывают; последние и сами не видят, и того, на что им указывают, не понимают (Д. Мережковский. «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи»). 

3. Вы можете лишиться всего в жизни, кроме одного - свободы выбирать реакцию на происходящее. Вот что определяет качество прожитой нами жизни - не богатство или нищета, не слава или неизвестность, не здоровье или мучения. Качество нашей жизни определяется тем, как мы относимся к этим реальностям, какое значение мы им приписываем, какое состояние души они нам создают (Виктор Франкл). 

4. Даже чтение выполняет мифологическую функцию: не только потому, что оно заменяет пересказывание мифов, имевшее место в древних обществах, но прежде всего потому, что, подобно мифу, позволяет человеку „выйти из Времени“. Убиваем ли мы время, читая детективный роман, погружаемся ли в иные временные измерения, представленные в любом романе, мы благодаря чтению вырываемся из нашего собственного течения времени, переносимся в другие ритмы, переживаем другую „историю“. Чтение позволяет преодолеть линейное время и прикоснуться к вечному - через миф, сюжет, архетип (Мирча Элиаде).  

Ну, в этом смысле, я прикасаюсь к Вечному каждый день.

5. Потеря корней и утрата традиции невротизируют массы, подготавливая их к коллективной истерии, - а коллективная истерия требует коллективной терапии, состоящей в уничтожении свободы и установлении террора (Карл Густав Юнг).

6. Человечество обанкротилось биологически: рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превращаются в наркоманов. Они ежедневно заглатывают сотни тонн алкоголя, никотина, просто наркотиков, они начали с гашиша и кокаина и кончили ЛСД. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожает нас… Далее, мы обанкротились идеологически – мы перебрали все философские системы и все их дискредитировали; мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты... (Аркадий и Борис Стругацкие. "Гадкие лебеди").

О структуре общества минангкабау.

Книга Peggy Reeves Sanday "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) — антропологические мемуары о стремлении понять матрицентрические смыслы и социальные формы народа минангкабау в Западной Суматре. 

Как сообщает автор, она на протяжении двадцати лет проживала в деревне Belubus и "испила из чаши жизни, которую жители деревни называли 'адат ибу' (женский адат) и которая содержит обычаи (адат) матриархата".

Жизнь в обществе, практически свободном от изнасилований, где женщины обладают автономией и гордостью, напомнила мне характеристику Элевсинских мистерий, данную Цицероном. По словам Цицерона, посвящённый в Элевсине учится «жить в радости и умирать с лучшими надеждами». Я мало представляю, что имел в виду Цицерон, но могу сказать, что жизнь в Западной Суматре усилила во мне чувство радости и надежды", пишет Peggy Reeves Sanday.

In Picture: Peggy Reeves

Белубус — это деревня с населением около 1100 человек, расположенная в высокогорье провинции Западная Суматра в Индонезии. Это одна из сотен деревень, образующих то, что известно как «сердцевина» или «мир» минангкабау.

"Согласно системе нагари [1], Белубус и его соседние деревни относятся к «материнской деревне» Сунгай Таланг. Как старейшее поселение — и, следовательно, «мать» по системе адат — Сунгай Таланг является центром адатских дел, затрагивающих нагари в целом.

Это также место, куда обращаются с спорами, когда их не удаётся разрешить в деревнях, где они возникают. Такое отождествление происхождения с центральностью, определяемой материнской символикой, распространено в аламе Минангкабау.

Подобно общей прародительнице, которая является родоначальницей материнской линии, или пожилой женщине, которая сидит в центре адатского дома, вплетая сеть социальных отношений, старейшая деревня находится в центре нагарских дел", - говорит Peggy Reeves Sanday.

Village structure of Nagari Sungai Talang, also known as the Four Koto (villages)

Матриархат по адату.

Peggy Reeves Sanday в своей книге "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) много рассказывает про адат [1]. Насколько я понимаю, "адат" — это слово-синоним древней традиции. Ну и вот, весь матриархат народа минангкабау коренится в адате. Не станет народ держаться за адат, и исчезнет матриархат. Из этого следует, что без адата всё — хаос.

"Адат наиболее ярко проявляется в грандиозных представлениях церемоний жизненного цикла, организованных и проводимых женщинами", - говорит Peggy Reeves Sanday. Это понятно: женщины задают ритм, cantus firmus, как бы закручивают воронку на воде, а мужчины, попадая в этот "водоворот" жизни, volens nolens, принимают участие в хороводе.

Фреска из «Гробницы танцовщиц» в Риво-ди-Пулья, Италия, датируемая V веком до нашей эры.

Пак Тауфик приводит пословицу, которая предполагает, что адат священен, потому что является изначальным (примордиальным) законом природы. "Когда ничего не существовало, не существовала ни вселенная, ни земля, ни небо; адат уже существовал!"

Поскольку принцип матрилинейного происхождения является следствием имманентности адата в природе и его божественного потенциала, он также имеет священный статус. По мнению Пака Идруса, матрилинейный адат соответствует флоре и фауне природы, в которой можно увидеть, что именно мать рождает следующее поколение, именно мать кормит грудью и воспитывает ребёнка.

Будет ли следующее поколение плохим или хорошим, зависит от женщин, потому что дети большую часть времени проводят со своими матерями. Поэтому матери несут основную ответственность за воспитание детей.

Голландские спасители матриархата.

Peggy Reeves Sanday в своей книге "Women at the center: life in a modern matriarchy" (2002) говорит, что матриархальное общество минангкабау на Западной Суматре было спасено от уничтожения правительством Голландии.

Ислам проник на Суматру между XIV и XVI веками, принеся с собой книжное образование, школьную грамотность, но он не поколебал традиционные устои жителей острова. Люди читали Коран, молились Аллаху, и при этом жили "по старинке", как их далёкие предки в -надцатом поколении.

В начале XIX в. среди минангкабау становится популярно новое политико-идеологическое реформаторское течение в исламе — движение Падри. В 1803 году трое возвратившихся из Мекки минангкабауских улемов во главе с Хаджи Мискином, познакомившиеся с учением ваххабитов, объявили себя сторонниками очищения изначальной веры от позднейших наслоений и адатных обычаев.

Вскоре, в среде Падри возобладало радикальное крыло; исламские фундаменталисты стали захватывать поселения и вводить в них систему шариатских судов, при этом они отменяли обычаи адата и матриархальные принципы организации общины. «Нераскаявшиеся» сёла сжигались, «грешников» — адатных вождей — казнили. 

В 1819 году англичане вернули территории на Суматре и город Паданг голландцам, которые ранее отобрали по итогам Наполеоновских войн. Голландцы быстро осознали, что Падри представляют особую опасность для европейской экспансии и вступили в переговоры с лидерами племён, живших по адату. Голландский экспедиционный корпус высадился на Суматре и встал на сторону адата. 

Голландские войска сражаются с воинами Падри

Долгая кровопролитная война закончилась лишь в 1837 году, когда пал последний оплот ваххабитов, крепость Бонджол. 

В итоге, союз "просвещённой Европы" с местными старейшинами, жившими по адату, позволил минангам сохранить свою уникальную культуру, особый образ жизни и ныне существующую гармонию между мусульманской религией и древними матриархальными обычаями.

Некромантия и матриархат.

В одной из предыдущих записей говорилось о том, что женщины вместе с детьми составляли примерно 75% любой первобытной общины. Это уже большинство. Это уже численный перевес над мужчинами, которые составляли только одну треть общины.

Но одного этого было слишком мало для установления матриархата. К этим 75 процентам надо было добавить всех умерших. Поэтому женщины уже в раннем неолите взяли в свои руки всё, что связано с похоронами. Они же занялись некромантией, то есть общением с душами мёртвых. Через них мёртвые вновь обрели свои голоса, и эти голоса давали авторитетные указания касательно разрешения всех проблем в общине и установления норм и правил жизнедеятельности.

Отсюда вся эта "возня" с отделением черепов от трупов, которая началась, кажется, ещё в Гёбекли-Тепе, прошла через культуру натуфийцев и дошла до Чатал-Хююка.

Череп человека, который жил 9000 лет назад в Иерихоне. Череп искусственно удлинили ещё при жизни человека. После смерти часть черепа удалили и заменили гипсом, а глазницы украсили ракушками каури.

Надо сказать, что отголоски древней некромантии сохранялись ещё довольно долго, и женщины (пифии, сивиллы) "изъявляли волю божества" по запросу верующих. В VII-VI веках до нашей эры дельфийская пифия была, по сути, главным госсоветником. К ней приезжали правители различных земель Греции. Среди них, например, полулегендарный царь Спарты Ликург или афинский деятель Солон. Это примерно так же, как если бы к Ванге приезжали президенты и премьер-министры со всей Европы и спрашивали у ней, что им делать.