О "женских домах".

В предыдущей записи я пришёл к выводу о том, что ключевую роль в установлении патриархата сыграли коллективные мужские инициации. Как показывают разные авторы этнографических исследований, инициации являлись сердцевиной антиженской идеологии в обществах собирателей и примитивных садоводов. Кроме того, что в инициациях юношей символически умерщвляли (тем самым избавляя от проклятия «быть рождёнными женщиной»), а затем возвращали к жизни в виде другой сущности (мужчины, рождённого без участия женщины); в ходе этих же обрядов мужчины устраивали тайные ритуалы, наряжаясь в своих «демонов»-покровителей и затем нападая на женщин, запугивая звуком гуделок или флейт, и порой прямо декламируя мужское превосходство над женщинами и обязанность последних им подчиняться. 

Тайные союзы (или тайные общества) можно рассматривать как следствие коллективных мужских инициаций. У этих союзов были очень важные социальные функции. Это – подчинение женщин, подростков, детей авторитету и власти мужчин, упрочение их влияния; противостояние всему тому, что мешало развивающимся отношениям патриархального типа (см.: Тысячи лет самоутверждения мужчин).

Члены тайных союзов строили для себя специальные мужские дома — центры мужской самоорганизации и солидарности. У племени ангами-нага (Индия) мужчина в течение года после свадьбы должен был спать вместе с юношами в мужском доме. Только по истечении этого срока он мог перейти в семейную хижину. На островах Новые Гебриды (Меланезия) мужчина получал право перейти из мужского дома в свой семейный дом через несколько лет после вступления в брак. У индейцев карок, шаста, хупа (Калифорния) мужчина жил в одном шалаше с женой лишь летом. В остальное время года он вместе со всеми остальными мужчинами спал в мужском доме, где проводил и досуг.

Через мужской дом проходят все мальчики общины. Юноши не отрываются от семьи — они проводят в ней большую часть дня, работают на семейном поле и исполняют необходимые домашние обязанности, но вечера и ночи они проводят в общем доме (см.: Об одном аспекте "мужских домов").

Мальчики возвращаются после обряда инициации в Поро. Пангума, Сьерра-Леоне, 1936

Понятное дело, что именно мужские дома являлись центрами мужской консолидации и структуризации. А где структура, там и сила, там и власть. Скажем так, небольшая банда легко установит своё господство над жителями деревни, если они живут отдельными семьями, каждый сам по себе, по принципу "моя хата с краю, я ничё не знаю". 

Ну так вот, очевидно, далеко не везде женщины безропотно смирялись с установлением мужского господства. Потому что что имеются свидетельства и о женских тайных союзах, и о женских домах. Такая конфигурация ярко иллюстрируется яакай (Jaqaj или Yahray) южной Новой Гвинеи, где социальная власть мужчин уравновешивалась существованием коллективной организации и проживания женщин:

«Конечно, в прошлом также существовало постоянное напряжение между мужчинами и женщинами селения. Мужской дом был открыт для женщин только в определённых случаях. Хотя днём мужчины могли свободно посещать своих жён в общем женском доме, два жилища оставались отдельными единицами, которые хранили свои секреты друг от друга. Когда мальчики переезжали в мужской дом, им говорили молчать о том, что там происходило. Тем не менее, мужчины понимали, что бороться с солидарностью женского дома было трудно. Женщины знали, как навязать свою волю, и у них были мощные орудия в их распоряжении. Все запасы пищи хранились в женском доме. В их доме готовились блюда, и они могли удерживать пищу. В семейной жизни большая часть инициативы принадлежала женщинам; они могли отказаться от сексуальных отношений со своими мужьями. Иногда мужчины защищались, тайно съедая то, что они добыли в тот день. Время от времени они собирали собственное саго. Но они не могли долго сопротивляться женщинам. Физически мужчины были способны подчинить женщин. Насилие было последним способом утвердить свою волю, даже если это означало, что им приходилось убивать своих жён. Женщины понимали это и в сопротивлении мужчинам соблюдали некоторые пределы».

Как видно, на семейном уровне женщины легко устанавливали свой матриархат, однако на общинном уровне мужчины прибегали к насилию и устанавливали свои порядки. Снова приходится сделать печальный вывод о том, что патриархат держится на грубой силе. Не на уме, не на культуре, не на религии, не на традиции, а исключительно на оружии.