Идеология — всё, палка — ничто.

Кристоф Дарманже в конце своей монографии "Primitive communism is not what it used to be: at the origin of male domination" делает такое резюме: "Мужское господство — по крайней мере, в его специфически человеческой форме — уходит корнями в далёкое прошлое, задолго до появления социальных классов и государства, даже до возникновения богатства и неравенства: оно является продуктом самой элементарной формы разделения труда, того, которое распределяет задачи в зависимости от пола". В большинстве обществ, признаёт автор, охота на крупную дичь – всегда привилегия мужчин. Женщины же собирают растения, ловят мелкую дичь, а также таскают топливо для костра, смотрят за детьми и готовят еду – в общем, занимаются, чем угодно, только не охотой на крупную дичь [1]. Причём формального запрета такой охоты для женщин почти нигде нет, зато есть запрет на владение или даже на взаимодействие с оружием – с копьём или луком. Оружие у собирателей всей планеты – сугубо мужская вещь.

Таким образом, согласно умозаключению Кристофа Дарманже, весь патриархат держится исключительно на оружии — от первобытности и до настоящего времени. Можно сказать и иначе: патриархат держится на насилии, которое мужчины осуществляют с помощью оружия.

Здесь можно было бы поспорить с Кристофом Дарманже, предъявив ему охотников-бушменов, которые хотя и владеют оружием, но добычу распределяют не они, а их женщины. Почему они за много тысяч лет не обратили своих женщин в жалких рабынь, как это сделали некоторые общества папуасов, — непонятно. 

Переводчик в своём послесловии говорит: "Увлекшись (безуспешным) поиском материальных причин мужского господства, Дарманже, разумеется, игнорирует другое объяснение - уходящее в символическое и идеологическое. Он даже не столько игнорирует, сколько откровенно бежит от самой возможности такого допущения – все его рассуждения и выкладки подчинены именно этой цели. Для Дарманже как марксиста это terra prohibita, запретная территория. Хотя он сам признаёт, что у разных обществ мужское господство очевидным образом обслуживается мифами и ритуалами (то есть самой что ни на есть сферой идеологии), касается он этих фактов так аккуратно, будто это жгучий уголёк. Показательно, что наиболее прямо о роли верований в удержании подчинённого положения женщин Дарманже говорит только на примере папуасов баруйя, но при этом он прекрасно знает и просто решает не акцентировать, что в действительности так обстоит фактически у всех народов охотников-собирателей и примитивных садоводов. Религиозные верования аборигенов как Австралии, Южной Америки, так и Африки в этом плане почти идентичны: женщины стигматизировались, а мужчины возносились (особенно путём инициаций, в ходе которых фактически объявлялись существами высшего порядка благодаря ритуальному умерщвлению и последующему перерождению уже силами сверхъестественного существа – покровителя инициаций, создателя всех мужчин)".

Да, вот с этим я согласен. И в качестве характерного примера влияния идеологии можно привести т. наз. куртуазную любовь в средневековой Западной Европе. В то время как мужики-пейзане относились к женщинам как папуасы, влюблённый рыцарь признавал полное превосходство своей возлюбленной над собой. Рыцарская любовь строилась на строгом кодексе правил поведения, культе поклонения женщине и превращала любовные отношения в подобие феодального служения вассала своему сеньору.

Рыцарь и его возлюбленная, иллюстрация из Манесского кодекса. 

Куртуазная любовь сформировалась в XI—XII веках в Южной Франции в русле мощного движения трубадуров (см.: Трубадуры и их "весёлая наука". Куртуазная любовь (1)), которые были духовно связаны с катарами-альбигойцами (см.: Трубадуры и их "весёлая наука". Куртуазная любовь (3)). Таким образом, куртуазная любовь была всецело культурным феноменом, - вне определённой культуры она не существовала.

И теперь, спрашивается, что нам мешает представить матриархат как культурный феномен? Тем более что от куртуазной любви до матриархата — всего лишь один шаг.

Но, в таком случае, патриархат — тоже культурный феномен. Переводчик очень верно указывает на роль мужских инициаций в формировании патриархата. 

В конце концов, копьё — лишь заострённая палка. Сама по себе эта палка лежит и никого не трогает. Нужна определённая идеологическая "прошивка" в мозгах, чтобы использовать эту палку для создания патриархальной "вертикали власти". Поэтому, в пику Кристофу Дарманже, скажем так: идеология — всё, палка — ничто.

----------------------------------------------------------------------------

[1] Очень характерно, что Кристоф Дарманже, утверждающий патриархат с самого начала истории человечества, настаивает на охоте непременно на крупную дичь. Хотя вопрос этот крайне дискуссионный. Известно, что хадза в Танзании не охотятся на слонов, предпочитая более "удобную" для охоты мелкую дичь.