Се ля ви.

"Фактически психология культа Деметры имеет все отличительные черты матриархального уклада общества, где мужчина выступает необходимым, но в целом причиняющим беспокойство фактором", - говорит Карл Густав Юнг.

Интересно, что в Греции Малые Элевсинские мистерии были учреждены Деметрой якобы в память избиения кентавров Гераклом. То есть, не будь избиения кентавров Гераклом, не было бы и Элевсинских мистерий. Это напоминает евангельский сюжет: не будь поцелуя Иуды, не было бы мистерии Голгофы с распятием Иисуса Христа.

Невольно вспоминается крылатая фраза из "Фауста" Гёте, где Мефистофель (то бишь дьявол) говорит о себе: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Смысл фразы в том, что и дьявол, и демоны, и Геракл с Иудой действуют в пределах божественного Промысла.

Это, конечно, шокирует, но ведь действительно сверхъестественные способности иногда проявляются в результате совершаемых мужчинами насилий и убийств. Такова жизнь, мать её за ногу!

Пример 1.

Во время "охоты на ведьм" XVI-XVIII веков подозреваемых в ведовстве подвергали испытанию водой (водная ордалия, или Божий суд).

absentis в Купание ведьм пишет: "Христине стали считать, что если испытуемая не тонет, то это Святая Вода не хочет её принимать - значит она ведьма, её надо выловить и сжечь. Если же утонет - значит была не ведьма. Тогда её можно даже выудить, если удастся, и похоронить на церковном кладбище. Для христиан в этом не виделось ничего страшного - в этом мiре всё равно жизни нет, будет ей царствие небесное. Посему добросердечные христиане искренне помогали обвиняемой оправдаться - перед погружением в воду палач крепко связывал руки и ноги обнажённой женщины, обвязывал её тело верёвкой и сталкивал в воду, чтобы было больше шансов утонуть - т.е. оказаться «не ведьмой»."

О реципрокности в традиционных обществах.

Маршалл Салинз в своей "Экономике каменного века" приводит многочисленные примеры реципрокности в традиционных обществах. "Реципрокность — это принцип взаимной обменной помощи, когда один человек предоставляет что-то ценное другому человеку, ожидая получить взамен что-то равноценное или примерно равноценное", - говорится в словаре. Понятное дело, что никакой реципрокности в современном обществе не может быть по определению. Делиться чем-то ценным имеет смысл лишь там, где существует более или менее ограниченный коллектив, - семья, род, община, племя. Ныне, когда в государстве существуют десятки миллионов «граждан», которые по большей части являются совершенно посторонними друг для друга, никому и в голову не придёт раздавать свои вещи, - назад уже ничего не вернётся. Тем интереснее взглянуть, как люди жили до того, как появились «граждане» государств.

"Первейшая обязанность охотника-бушмена племени !кунг — выделить долю родителям жены. Он должен дать им лучшее, что у него есть, и с такой щедростью, какую только можно проявить, выполняя при этом и другие первостепенные обязательства — обязательства по отношению к своим собственным родителям, к своей жене и детям (заметьте, что все они готовят мясо и едят его по отдельности). Одновременно он оставляет порцию и для себя, хотя от неё он должен отдавать куски своим братьям и сёстрам, братьям и сёстрам жены, если таковые присутствуют, и другим родственникам, свойственникам и друзьям, которые находятся на стоянке. Возможно, это уже окажутся совсем небольшие порции. Каждый, получающий мясо, снова делится им на другой волне распределения со своими родителями, родителями супруга (или супруги), самим супругом, с детьми, братьями и сёстрами, а также с другими людьми. Мясо может быть уже приготовлено, а порции могут быть очень маленькими. Гостям, даже если они не являются близкими родственниками или свойственниками, тоже дают долю этой добычи те люди, к которым они пришли в гости» (Marshall 1961, р. 238)".

«Ни один бушмен не хочет выделяться, но Тома [предводитель группы] пошёл в этом дальше многих; у него почти ничего не было, и всё, что попадало в его руки, он отдавал другим. Он был дипломатичен, ибо, избрав добровольную бедность, он взамен снискал себе уважение всех людей своей группы, ставших его сторонниками» (Thomas, 1959, р. 183).

Этот Тома напоминает мне святого Франциска Ассизского.

"Влияние и престиж руководителя команды китобоев или предводителя охотников на оленя-карибу у североамериканских эскимосов, по крайней мере частично, возрастали благодаря добыче, которую тот раздавал в нарочито щедрой манере (Spencer, 1959, pp. 144,152 и след., 210 и след., 335-336, 351)".

Эскимос в каяке. Гренландия. 1932-1933 г.

Немного о первобытном коммунизме.

Маршалл Салинз в своей монографии «Экономика каменного века» показывает «дикарей» на такой моральной высоте, которая кажется невероятной для современного общества. Речь идёт о запретах на продажу еды в некоторых архаических обществах.

«Были отмечены любопытные запреты на продажу еды у народов, обладающих примитивными «валютами», например, у меланезийцев и калифорнийских племён. Здесь сбалансированный обмен — это общая норма. Деньги-вещи («жетоны») служат более или менее общим эквивалентом и обмениваются на все многообразие предметов. Но не на ЕДУ.

Еда не продавалась. Она могла быть отдана, но, будучи «диким веществом», в соответствии с этикетом помо*, не продавалась. Лишь изделия ручного ремесла, такие, как корзины, луки и стрелы, могли быть куплены и проданы (Gifford, 1926, р. 329; Kroeber, 1925, р. 40 — у юрок* то же самое).

Для толова-тутутни* «пища была только съедобной, не продаваемой» (Drucker, 1937, р. 241; ср. DuBois, 1936, pp. 50-51).

То, что употребляется в пищу — таро, бананы, кокосовые орехи — никогда не продаётся (у лезу), но отдаётся родственникам, друзьям и чужакам, проходящим через деревню, как жест любезности (Powdermaker, 1933, р. 195).

Точно так же еда исключалась из сбалансированной торговли у эскимосов Аляски: 

Было чувство, что торговать едой предосудительно, — и даже пищей, которая расценивалась как роскошь и которой обменивались торговые партнёры, они обменивались как подарками, помимо основной торговли (Spencer, 1959, pp. 204-205)».

Можете ли вы себе представить, чтобы в супермакете вам подарили пищу как жест любезности? Это невозможно. Даже в СССР не было бесплатной пищи и бесплатных столовых общественного питания. Значит, пресловутый «советский народ» находился ниже эскимосов! У эскимосов было больше коммунизма, чем в СССР. Обращаясь к советским коммунистам, можно было бы напомнить им слова В. И. Ленина: "Учиться, учиться и ещё раз учиться!" И добавить: "у эскимосов".

-------------------------------------------------------------------- 
* Помо, юрок, толова-тутутни — этнические группы собирателей и охотников, известных под общим названием калифорнийских индейцев.

Сколько лошадино-женских сил нужно одному вождю?

Как всем известно, "государство – это аппарат насилия в руках господствующего класса" (Влади́мир Ильи́ч Улья́нов (Ле́нин)). В стародавние времена, когда ещё не было аппарата насилия в руках вождя, он был вынужден покупать лояльность сородичей подарками и пирушками. Как пишет Хогбин, главе мужского дома у бусама Новой Гвинеи

приходилось работать больше, чем кому бы то ни было, чтобы пополнять свои запасы продовольствия. Претендующий на почёт не может почить на лаврах, он должен постоянно проводить большие празднества, накапливая доверие. Общепризнано, что ему приходится «вкалывать» день и ночь: «его руки постоянно в земле, а со лба то и дело стекают капли пота» (Hogbin, 1951, p. 131).

Движимый мотивами накопления богатства и проявления щедрости, меланезийский лидер, как правило, пытается увеличить свою домашнюю рабочую силу, часто при помощи полигинии:

Другая жена трудится в огороде, другая жена идёт за дровами, другая жена идёт ловить рыбу, другая жена готовит ему; а муж... он выкрикивает приглашения — много людей придёт kakai (поесть) (Landtman, 1927, р. 168).

Интересно, что женский труд задолго до появления классического капитализма являлся "первоначальным источником накопления капитала". Понятие «первоначальное накопление капитала» было впервые введено в трудах Адама Смита и развито Марксом в виде теории первоначального накопления. И тот, и другой рассматривали "вершки" первоначального накопления, а "корешки" остались вне их поля зрения. 
 
 

Вожди вождям — рознь.

Маршалл Салинз говорит, что в архаических обществах "организация власти не отделена от организации родства. Даже многие крупнейшие африканские и все полинезийские вожди не были изъяты из системы родственных связей". 

Вот это очень интересная тема: где та грань, которая отделяет вождя-отца от вождя-тирана? 

Далее М. Салинз приводит примеры вождей, которые столь же заботливы по отношению к своим подопечным, как матери по отношению к своим детям. Тут веет евангельским духом самоотверженной любви и вспоминается ап. Павел, который, как "папа" и как "мамочка", опекал свои общины верующих.

"Вождь [намбиквара**] должен не просто делать всё хорошо — он должен стараться делать всё лучше остальных, и этого ожидает от него группа. Каким же образом вождь удовлетворяет этим требованиям? Первое и самое главное орудие его власти — щедрость. У большинства примитивных народов, особенно в Америке, щедрость является центральным атрибутом власти. Она играет определённую роль даже в тех рудиментарных культурах, где представление о собственности ограничивается переносным набором грубо изготовленных предметов. Хотя вождь, с материальной точки зрения, казалось бы, не находится в привилегированном положении, ему приходится распоряжаться избыточным количеством пищи, орудий, оружия и украшений, которые, будучи пустячными сами по себе, всё же значительны на фоне царящей бедности. Когда индивид, семья или вся группа чего-то желает или нуждается в чём-то, им необходимо обращаться к вождю. Поэтому, когда появляется новый вождь, щедрость — одно из первейших качеств, от него ожидаемых. Это клавиша, которую будут нажимать практически непрерывно. И по качеству, возможному диссонансу и прочим особенностям получившегося звука вождь будет судить о своей репутации в группе. В основном всё это делают его «подчинённые»... Вожди были моими лучшими информаторами, и, зная сложность их положения, я старался довольно обильно их награждать. Но тем не менее редко какой-либо из моих подарков оставался у них более одного-двух дней. И когда я собирался в дальнейший путь после нескольких недель, прожитых в какой-то конкретной группе, её члены были обогащены такими приобретениями, как топоры, ножи, раковины и прочие имевшиеся у меня в запасе предметы. Вождь же, напротив, оставался в общем таким же бедным, каким был в момент моего приезда. Его доля, которая изначально была намного больше средней, оказывалась целиком у него экспроприированной (Lévi-Strauss, 1961, р. 304).

На острове Моала круглый год — женский день.

Маршалл Салинз приводит пример диспропорции в половом разделении труда:

"Будучи исключёнными из земледельческого хозяйства, женщины на острове Моала (архипелаг Фиджи) проявляют гораздо меньше интереса к производственной деятельности, чем их мужчины. Правда, женщины, особенно младшие, следят за домом, готовят еду, ловят рыбу (время от времени) и имеют некоторые обязанности по изготовлению различных предметов обихода. Тем не менее жизнь, которую они ведут, достаточно легка — по сравнению с жизнью их сестёр на других островах, где женщины заняты в земледелии, — чтобы поверить местной поговорке: «в этой стране женщины отдыхают». Один мой друг с острова Моала доверительно сообщил мне, что все женские дела — сидеть себе целый день и пускать ветры (это была клевета; у них имелось более приятное занятие — сплетни)".

Интересно, почему на острове Моала "матриархат", а на соседних островах архипелага — "патриархат"? Чем этот остров отличается от других? 

Если б знать ответ на этот вопрос, тогда можно было бы составить своего рода "рецепт" приготовления матриархального общества: взять ингредиент А, добавить к нему ингредиент В, перемешать и капнуть "закваску" С в эту смесь...

Почему не было цивилизаций охотников-собирателей?

Маршалл Салинз очень доходчиво объясняет, почему охотники-собиратели не могли создать цивилизацию.

"Даже небольшое число людей рано или поздно сокращает источники пищи в окрестностях стоянки. Оставаться на ней после этого люди могут только мирясь с увеличением чистых затрат труда или уменьшением чистой отдачи: увеличение затрат труда имеет место, если люди предпочитают ходить за добычей всё дальше и дальше от стоянки, уменьшение отдачи — если они удовлетворяются сокращающимся количеством или худшим качеством пищи, добывая её в ближних пределах. Решение, конечно, в том, чтобы переместиться куда-нибудь ещё. Таким образом, первое и главное «узкое место» охоты и собирательства: эти занятия требуют передвижений для поддержания производства на должном уровне.

Но перемещения, более или менее частые и более или менее дальние — в зависимости от обстоятельств — только переводят в другие сферы производства то самое уменьшение отдачи, которое их порождает. Изготовление орудий труда, одежды, утвари, как ни легко оно даётся, оказывается бессмысленным, когда эти вещи становятся скорее обузой, чем удобством. Практичность, качество вещей падают ради их портативности. Сооружение постоянных жилищ также становится абсурдным, раз их предстоит вскоре покинуть. Отсюда столь аскетические представления охотников о материальном благосостоянии: стремление ограничиться минимальным оснащением, если вообще его иметь; предпочтение, отдаваемое мелким вещам перед крупными; нежелание иметь вещи в двух или нескольких экземплярах и т. п. 

Русские аборигены.

Маршалл Салинз в своей монографии "Экономика каменного века" (М.: ОГИ, 1999) на стр. 36 приводит таблицу дневного сна из двухнедельного наблюдения за группой австралийских аборигенов.

Как видно из таблицы, практически ежедневно аборигены спали в дневное время, - иногда урывками, иногда по 2-3 часа, а иногда и большую часть дня.

В связи с этим вспоминается утверждение английского путешественника Джерома Горсея о Московии конца XVI века как о Сонном царстве. Традицию послеобеденного сна соблюдали и цари, и монахи, и лавочники, и крестьяне, и мещане. Между прочим, Лжедмитрия разоблачили именно из-за того, что он не имел привычки дневного сна; самозванец не почивал после трапезы, как прежние цари.

Если рассматривать дневной сон как один из определяющих признаков "золотого века", то лучи этого века светили над головами русских крестьян вплоть до Нового времени.

«И пусть весь мир подождёт…»

Австралийские христиане.

Маршалл Салинз говорит, что европейцев всегда раздражали проявления «недостатка предусмотрительности» у охотников и собирателей. Сориентированный всегда на настоящее, «без малейшей мысли или заботы о том, что может принести с собой завтрашний день» (Spencer and Gillen, 1899, p. 53), охотник не желает экономить провизию и имеет обыкновение сразу поедать всю имеющуюся на стоянке еду, даже в объективно трудные времена. Базедов писал о коренных австралийцах, что их девиз, «облечённый в словесную форму, мог бы звучать так: если всего много сегодня, никогда не заботься о завтрашнем дне. В соответствии с этим, абориген склонен скорее устроить одно-единственное пиршество из всех имеющихся запасов, нежели растягивать их на скромные трапезы, совершаемые от времени до времени» (Basedow, 1925, р. 116).

В Евангелии сказано Иисусом Христом: "Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём, достаточно для каждого дня своей заботы (Мф. 6, 34), «...не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться» (Мф 6:25). 

Сказано, но исполняется теми, кто ходят в церкви ставить свечки. У них имеются холодильники (не редко по два или три), набитые продуктами "про запас". Стало быть, запасаясь "на чёрный день", они не верят в то, что Бог поможет им в трудной ситуации. По сути, они не верят в Божественный промысл и не предают себя в руки Божии.

Выходит, что австралийские аборигены живут в соответствии с Нагорной проповедью Христа и, хотя не ходят в церковь, являются подлинными христианами, в отличие от номинальных.

австралийский абориген

 

Икона аборигенов Австралии. "Чёрный" Христос с аборигенами, а белые изображены как иудеи, злыдни или бесы на фоне денежных знаков.

Свободные люди.

Маршалл Салинз говорит, что "охотники и собиратели работают меньше нас и добыча пропитания является у них не постоянным изнурительным занятием, а задачей, возникающей лишь периодически; времени на досуг у них — сколько угодно, а количества «дневного сна на душу населения в год» куда больше, чем в любом другом обществе". При этом он ссылается на материалы, собранные в 1948 году американо-австралийской научной экспедицией в Арнемленде. Это были кратковременные наблюдения, проведённые во время нецеремониальных периодов [1]. Наблюдения за жителями района Фиш Крик велись и фиксировались в течение 14 дней. Рис. 1.1 суммирует основные результаты исследований.

"Первое и наиболее очевидное заключение состоит в том, что труд этих людей не изнурителен. Время, затрачиваемое человеком на добывание и приготовление пищи, в среднем составляло 4-5 часов в день. Второе: они работают не непрерывно. Проблема добывания пищи не стоит перед ними постоянно; временами они добывают достаточно, чтобы снабдить себя впрок, благодаря чему у них остаётся масса времени, которое они могут проводить, ничего не делая", - комментирует М. Салинз.

"В полевых заметках исследователей показано, что эти люди сами задают себе темп, сами решают, какое количество [пищи] считать достаточным, и останавливаются, когда добывают его (McArthur, 1960, р. 92). Складывается впечатление, что охота и собирательство дают необычайно высокую степень свободы от хозяйственных забот. Группа из Фиш Крик имела на иждивении человека, который якобы был профессиональным (занятым полный день) мастером-ремесленником. Ему было лет 35-40, и, по-видимому, основной его специальностью было безделье.

Он совсем не ходил на охоту с другими мужчинами, но однажды ловил сетью рыбу со всей возможной энергией. Иногда он ходил в буш за гнёздами диких пчёл. Уилира был искусным умельцем, он чинил копья и копьеметалки, изготовлял курительные трубки и «музыкальные трубы» и однажды приделал рукоять к топору (по особой просьбе) с большим мастерством. Помимо этих занятий, большую часть времени он тратил на разговоры, еду и сон (McCarthy and McArthur, I960, p.148).

Когда мужик не кормил двух генералов.

Маршалл Салинз в своей монографии "Экономика каменного века" (М.: ОГИ, 1999) уделяет внимание свидетельствам сэра Джоржа Грея, чьи экспедиции в 1830-х годах охватили наиболее скудные районы запада Австралии, но чьё необыкновенно пристальное внимание к местному населению обязало его развенчать сообщения коллег об отчаянном экономическом положении туземных охотников. Ошибка, очень часто совершаемая, писал Грей, — полагать, что коренные австралийцы «имеют мало средств к существованию или временами испытывают чрезвычайную нужду в пище». Он заключает:

Вообще говоря, туземцы живут хорошо; в некоторых местах в определённые периоды года может ощущаться нехватка пищи, но в таком случае эти места на соответствующее время забрасываются. Однако путешественнику или даже туземцу-иноплеменнику совершенно невозможно судить о том, имеется ли в данной области в достатке пища, или нет... Но на своей собственной земле туземец совсем в ином положении; он точно знает, что эта земля родит, знает время, когда наступает сезон для определённых видов пищи, и лучшие способы эти виды пищи добыть. Исходя из этого, он регулирует своё пребывание в различных частях охотничьей территории; и я только могу сказать, что всегда находил великое изобилие в их хижинах.

И это при том, что Джорж Грей наблюдал жизнь своего рода «лишенцев», изгнанных с хороших земель и занимающих маргинальные убежища на тех территориях, на которые не позарились белые колонисты. Можно с полной уверенностью сказать, что если аборигены не голодали в пустынных западных районах, то о богатых восточных районах, занятых европейцами, и говорить нечего, - восточные земли изобиловали пищей. По словам раннего автора Клемента Ходжкинсона, описавшего природную среду в северо-восточной части Нового Южного Уэллса, несколько минут рыбной ловли могут дать достаточно, чтобы прокормить «всё племя» (Hodgkinson, 1845, р.223; ср. Hiatt, 1965, pp. 103-104).

Об условиях жизни первобытных охотников не следует судить, как замечает Карл Сауэр, по ситуации «уцелевших до настоящего времени их наследников, зажатых в самых скудных районах земли, таких как внутренние области Австралии, американский Великий Бассейн, арктическая тундра и тайга. Районы расселения древнего охотника изобиловали пищей». "Охотники XIX - XX века, вытесненные из лучших районов земного шара сначала земледелием, а позднее промышленным хозяйством, оказались в заметно худших экологических условиях, чем типичные верхне-палеолитические: эскимосы, как мы знаем, больше не могут охотиться на китов, бушмены лишены дичи, шошонская ореховая сосна была вырублена, а охотничьи земли шошонов — вытоптаны скотом. Если теперь этих людей описывают как поражённых бедностью, а их ресурсы как «скудные и ненадёжные», указывает ли это на традиционную ситуацию или на колониальное разорение?", - вопрошает Маршалл Салинз.

Вот этот фактор пищевого изобилия в архаических обществах никогда не надо упускать из виду. И надо учитывать этот фактор при написании картин, представляющих жизнь первобытных людей. Сытые люди — это, как правило, мирные, благодушные люди, не склонные к конфликтам и войнам.

"Охота на ведьм" как следствие победы христианства.

Хотя Маргарет Элис Мюррей изо всех сил старается представить ведьм как "последних из могикан" древней языческой религии Европы, все её потуги выглядят смешно. Я не вижу в её описаниях ни грамма язычества. Наоборот, при ознакомлении с т. наз. "ритуалами допуска" возникает чувство, что это те же христианские обряды, но вывернутые наизнанку, переиначенные. Вот, посудите сами:

"Как и при любом приобщении к новой вере, неофит должен был отвергнуть старую, и формуле отказа надлежало быть максимально недвусмысленной. «Я отвергаю и отрицаю Бога, благословенную Деву, святых, крещение, отца, мать, родственников, небо и землю и всё остальное в мире», — вот лишь одна из записей. Все они содержали «решительный отказ от Иисуса Христа и его веры». Далее следовало крещение, исповедание новой веры и принесение обетов верности: «Я всецело предаюсь в руки твои и власти твоей и не признаю никакого иного бога, потому что ты еси бог мой»."

Сколько я ни читал исследований по шаманизму, я нигде не встречал такого, чтобы духи требовали от неофита «решительного отказа от Иисуса Христа и его веры». Такие формулы отречения практикуются только в христианстве. ”Приступая к крещению, - писал Тертуллиан,- пред погружением в воду, там же и ещё несколько прежде в церкви, при возложении руки предстоятеля, мы свидетельствуем, что отрицаемся дьявола, и гордыни его, и ангелов его” (Источник). Крещение, исповедание новой веры и принесение обетов верности — это тоже из христианского "репертуара".

"Ведовское крещение методологически варьировалось от опускания головы в воду до простого окропления; полное погружение ни разу не упоминается. Ритуал, судя по всему, был общим для всей Западной и Центральной Европы. Сэр Джордж Маккензи по этому поводу цитирует Дельрио: «Дьявол же крестит их заново, отирая с чела их старое крещение»."

Тут тоже нет ничего сугубо языческого, - обряд перекрещивания еретиков существует в христианстве. 

"Джонет Морисон «имела свидание с дьяволом, и он спросил, как ей имя, и она ответила, Джонет Морисон, имя, которое дал мне Бог, и сказал он, не верь больше в Христа, а верь в меня. Я крещаю тебя именем Маргарет»."

В древнем христианстве при крещении человеку давалось новое имя, в знак начала новой (духовной) жизни. Ныне младенцев именуют родители, а не попы, поэтому церковное имянаречение "съехало" с крещения на монашеское пострижение, но суть осталась прежней.

"За крещением часто следовал поцелуй. Неофит целовал Великого Магистра в ту часть тела, которую он указывал. Это был знак абсолютного подчинения, каким в Средние века служило целование туфли папы римского или руки монарха".

В Церкви всегда практиковалось "святое целование", и, конечно, неизгладим из памяти поцелуй Иуды.

Поцелуй Иуды

"Охота на ведьм" и тоталитарное общество.

Маргарет Элис Мюррей в своей книжке "Бог ведьм" пишет:

"Французские инквизиторы приходили в совершеннейший ужас от того, сколько детей посвящалось нехристианскому богу: «Ведьмы привыкли крестить своих детей скорее на шабаше, чем в церкви, и отдают их чаще дьяволу, чем Богу». <...> В приюте для бедных девиц, основанном мадам Буриньон в Лилле, одна из девочек в 1661 году сообщила указанной мадам, что «её мать взяла её с собою, когда она была совсем маленькая, и даже отнесла её на руках к ведьмам на шабаш». Другая девочка, ещё младше возрастом, постоянно бывала на шабашах с тех пор, как была совсем крошкой. Мадам Буриньон, сама весьма набожная христианка, была чрезвычайно шокирована невежеством относительно христианской религии, выказываемым вверенными её попечению юными особами, и даже записала, что они «по большей части ничего не знают о факте собственного спасения и живут подобно животным» [1]. 

Если в ходе расследования выяснялось, что обвиняемая была вот таким образом посвящена в самом детстве, это считалось неопровержимым доказательством её происхождения из ведовской семьи. Данный факт сам по себе служил столь явным свидетельством ведовских наклонностей, что мало кто — если вообще хоть кто-то — мог избегнуть наказания после того, как это обстоятельство выходило на свет".

Из этого описания видно, насколько тоталитарным было общество во Франции XVII века. 

В нормальном обществе люди не суют свои носы в частную жизнь других людей. Мне, например, безразлично и вообще "по барабану", куда водит свою дочку молодая мама, живущая по соседству. Это её дело, а мне до того нет никакого дела. И государству, и церкви до того нет никакого дела. Никто не имеет права совать свой нос в её частную жизнь. Она родила ребёнка, и имеет полное право воспитывать его так, как сама считает нужным. Может брать его с собой в церковь, а может учить ведовству, как в повести А. И. Куприна «Оле́ся». 

Но в тоталитарном обществе у людей никакой частной жизни нет. В тоталитарном обществе все люди должны ходить строем, "радостным шагом, с песней весёлой". А кто отделяется от коллектива, не желает шагать в ногу или идёт не в ту сторону, тот нарушает тоталитарное единство и должен быть наказан. "Мы, понимаш, шагаем к свету, а она, значит, поклонница тьмы, если не шагает вместе с нами".

В приснопамятном СССР было тоталитарное общество. Поэтому там были "враги народа" и ГУЛАГ.

Если бы мальчику было всё равно, куда ходит Курышева Зина в её свободное время, то в СССР никакого ГУЛАГА не было бы. И если бы в XVII веке мадам Буриньон занималась своими личными делами, а не допытывалась у детей из приюта, куда они ходили со своими мамами, то никакой "охоты на ведьм" не было бы. 

-------------------------------------------------------------------

[1] Bourignon, A., La Vie Exterieur, pp. 223, 211, ed. 1661.

"Стражи дверей".

Маргарет Элис Мюррей в своей монографии "Бог ведьм" пишет:

"Малое божество, встречающееся во всех частях Вавилонии и во все периоды её истории, носило имя Энкиду и выглядело как мужчина о двух рогах. Его изображают сражающимся с животными или с посохом в руках, однако, основная его обязанность — быть стражем дверей".

Очень напоминает Минотавра. Может быть и Минотавр был "стражем дверей"? Если допустить, что на Крите до вторжения греков-ахейцев существовало матриархальное общество (причём это общество было теократическим!), там должны были иметься своего рода "охранные отряды" для поддержания правопорядка. "В разных матриархальных системах существовали различные правила, согласно которым выбирался верховный вождь: обычно им становился дядя царицы по материнской линии, её брат или сын тётки — опять же по материнской линии" (Р. Грейвс). На вождя возлагались судебно-охранительные функции, то есть можно сказать, что он был предводителем стражей порядка в матриархальном обществе. 

Энкиду и Гильгамеш

Собственно, именно такую систему правления Рене Генон называл "традиционной", когда во главе общества находятся священники, а стражами порядка являются воины. Спрашивается, почему священниками всегда должны быть непременно мужчины? У североамериканских индейцев-ирокезов всеми духовными делами заправляли как раз женщины, и это лишь один из многочисленных примеров.

Интересно было бы взглянуть на древний обычай "священных браков", который продержался на Востоке вплоть до эпохи вавилонского царства.

Шамхат и Энкиду

Насколько он был связан в выборами верховного вождя? И не были ли египетские фараоны такого рода вождями, если учитывать факт передачи наследования по материнской линии в Древнем Египте? 

Цари — бараны.

Маргарет Элис Мюррей в своей монографии "Бог ведьм" пишет:

"Когда Александр Великий возвысился превыше всех царей земных и провозгласил себя богом, в знак этого он должен был надеть рога — отсюда и прозвище, которым его именуют в Коране — Зул-Карнайн, Двурогий. В Египте рога его почитались атрибутом Амона, верховного божества".

"Согласно Геродоту, Амон (греч. Ἄμμων; Аммон) — имя Зевса у египтян. Пиндар написал гимн Амону, называя его «владыкой Олимпа». Его храм стоял в Фивах, его животное — баран. Амон Ливийский изображаем с крутыми рогами" (из Википедии).

Амон Ливийский

Как всем известно, баран — жертвенное животное. Отсюда возникает парадокс: царь, который объявил себя превыше всех царей земных, добровольно напялил на себя личину жертвенного барана. Да и умер он после этого как-то подозрительно быстро.

Известный египтолог Ф. Питри считал, что "в дикий доисторический век египтяне, как и многие другие африканские и индейские народы, убивали своих царей-жрецов через установленный промежуток времени, для того чтобы дать возможность молодому царю в расцвете жизненных сил поддерживать царство в состоянии процветания". 

Существуют аналогичные представления и об эпохе матриархата. Вот, например, как об этом пишет Роберт Грейвс: "Нимфа, или царица племени, выбирала себе на год возлюбленного из числа юношей, состоявших в её свите, и в середине зимы, когда кончался год, он приносился в жертву. Его кровь разбрызгивали, чтобы плодоносили деревья, росли хлеба и давали приплод стада, а тело, вероятно, поедалось в сыром виде женским окружением царицы — жрицами в масках кобыл, сук и свиней" (Источник).

Можно было бы относиться к подобным историям как к досужим вымыслам, но вот, рассказ про Александра Македонского вносит ещё один дополнительный штрих в эту смутную картину, и приходит на ум поговорка "нет дыма без огня". 

Кентавры и гандхарвы.

Эротические забавы кентавров с девицами стали сюжетом для множества картин. 

Франц фон Штук. Прогулка. 1903

С другой стороны, таким же популярным сюжетом для живописи ещё с древних времён стало убийство Гераклом кентавра Несса.

Геракл и Несс. Рисунок на амфоре конца VII века до н. э.

Я полагаю, что кентавры, как и сатиры с их предводителем Паном, в греческую мифологию попали из догреческого наследия [1]. Если считать догреческое общество Эллады и Эгеиды матриархальным, тогда становятся понятными "тёрки" между кентаврами и патриархальными героями.

У элладских кентавров есть родственники в Индии. Это гандхарвы, которые, скорее всего, относятся к доарийскому пласту мифологии. Гандхарвы, как и кентавры, обитают в лесу. Они привлекают женщин неизъяснимым очарованием, очень сладострастны и искусны в любви, чудесно пахнут и одеваются в разноцветные одежды (их появление ассоциируют с радугой).

Про молоточковидные булавки (2).

В продолжение записи "Костяные молоточковидные булавки в погребениях древнеямной культуры". 

Л. С. Клейн говорит, что в 1960-е гг., раскапывая Турень-тепе, главный город «астрабадского бронзового века» Ирана, расположенный у юго-восточного угла Каспийского моря, французские археологи раскопали катакомбные могилы, относящиеся к последним векам III тыс. до н. э. Неподалёку от Турень-тепе ещё до последней мировой войны шведская экспедиция раскопала поселение той же культуры и того же времени — Шах-тепе. В одной из могил оказались обломки от не менее трёх «костяных» (по отчёту археологов) булавок.

Молоточковидные булавки из Закаспия
(Шах-тепе) и степные из Сев. Причерноморья

"Это типичные для ямных и катакомбных могил Приазовья и Причерноморья «молоточковидные» булавки. Их у нас раньше считали костяными, но анализы показали, что они сделаны из оленьего рога. Булавок этих в наших степях найдено несколько сот. Они возникли как местное подражание бронзовым булавкам, импортировавшимся в степь с Северного Кавказа. Там головки этих булавок когда-то изображали колесницу или ось с колесёми, потом деградировали до молоточка. Кавказцы, видимо, носили их в причёске (в могилах они лежат у головы). У степняков, вероятно, не было таких причёсок — булавки стали использовать как амулет на шнурке, свисающий на грудь (судя по их положению в могиле и окружению — пронизками и т. п.). Булавки постепенно становились более короткими; рельефные изображения змей, извивавшихся по стержням бронзовых булавок, на роговых превратились в прочерченные вертикальные зигзаги, потом смысл изображений был забыт, зигзаги стали горизонтальными или распались на ромбические узоры, потом исчезли вовсе".

"Одетая в шубу из 30 шкур самок бобра"

Л. С. Клейн говорит, что "в Авесте бобёр считается священным животным, культовым животным богини Ардвисуры-Анахиты. В Авесте она описывается как одетая в шубу из 30 шкур самок бобра, «четырежды родивших, когда они шерстистей, когда их гуще мех...» («Ардвисур-яшт», 129). Вендидад (фархад 14) под страхом тяжкого наказания запрещает убивать самцов бобра".

А я-то думал, голову ломал, - во что одета богиня Иштар?

Богиня Иштар, украшение для мебели. Сирия, городище Мари, храм Иштар, южное крыло, сектор а24. Раннединастический период IIIB, 2500-2340 годы до нашей эры.

Похоже на то, что на ней одеяние из хвостов. Может быть даже из хвостов самок бобров. 

И вообще, я давно уже заметил, что на территории Передней и Средней Азии археологи раскопали на удивление много женских статуэток в меховых одеждах. Вот, например, "венера в мехах" из Маргианы.
 

Очевидно, это не повседневная женская одежда. На юге не носят меховые одежды. Возможно, в меха одевались для совершения каких-то ритуалов. На ум приходят "радения", экстатические пляски. В мехах, как и в шкуре животного, пот течёт ручьями и создаётся особого рода "магический жар", о котором говорит Мирча Элиаде.

Я полагаю, богини одевались в шубы из шкур самок бобра задолго до появления иранской "Авесты". Может быть, этот обычай уходит корнями в эпоху матриархата. Как известно, в семье бобров царит матриархат, то есть главой семьи является исключительно самка (Источник). Наверно, из-за этой особенности люди стали почитать бобров как священных животных.

Клейн — фамилия немецкая.

Весь день читал "Время кентавров" Л. С. Клейна и наконец понял, куда он клонит.

"Есть общая лексика у индоариев с италиками и кельтами, которую они не разделяют с другими индоевропейцами, разве что в некоторых случаях с германцами (но, как ни странно, не с греками). Эта лексика относится к терминологии религии, погребального культа и царской власти. Например, слово, означающее царя, — древнеиндийск. «раджа», латинск. «рекс» (женск. р. «регина»), кельт. «рикс», германск. «-рих» в составе царских имён Теодорих, Генрих и т. п., современное нем. «рейх» (впрочем, возможно, что у германцев это заимствование от кельтов). Существует некоторая вероятность, что в этих словах до нас дошла речь того мегалитического населения Западной Европы, которое передало мегалитическую идею индоевропейцам. Словом, похоже, что нащупан правильный путь в прослеживании грекоарийского этногенеза, а тем самым и в определении древнейшего очага индоевропейцев".

В общем, арийский путь, который нащупал Клейн — с северо-запада на юго-восток.

Мегалитическую культуру воронковидных кубков (4000—2700 гг. до н. э.), расположенную на территории современной Германии, он считает "корневой", а ямная и катакомбная культуры у него получаются "промежуточными" на пути ариев от Балтики до Греции, Ирана и Индии.

"Греки нынче большей частью смуглые. Это можно было бы отнести за счёт вклада итальянцев (римское время) и турок (XV—XVIII вв.). Но уже в античное время греки были такими — это видно по изображениям на вазах и фресках. А вот древних своих героев греки изображали белокурыми и голубоглазыми. Ахилла, Одиссея, Менелая, Мелеагра, Радаманфа, Ариадну и других эпических и мифических героев греки называли «желтоволосыми», Ахиллова сына Неоптолема — «рыжим». Богов Аполлона, Диониса, Афину, Деметру, Эрота — «златовласыми», Афродиту — «золотой». Афину ещё и «голубоглазой»", - пишет Лев Самуилович.

Эту теорию "педалировали" в германском Третьем рейхе, и поэтому мне с Клейном не по пути. Диаметрально противоположная теория Марии Гимбутас мне больше нравится.

«Невидимый» насильник Персефоны.

"Имя хозяина загробного мира у древних греков — Аид, это означало «Невидимый»: он носил шапку-невидимку. В представлениях древних невидимость была как-то связана с укрыванием головы" (Л. С. Клейн).

Говорят, что это римская статуэтка Приапа (I в. до н. э.).

Но у него на лбу не написано, что это Приап. По-моему, стутуэтка гениально выражает суть «невидимого» Аида. У Аида нет своего собственного лица; он прячется под "шапкой"-личиной (гоголевский "Нос" - о том же):

Крестьяне 7000 лет назад.

Картинка из статьи Ивана Павлу "Linear Pottery Houses and Their Inhabitants".

Harta (Hungary). Linear Pottery house No.5. 

На картинке мы видим длинный дом ЛЛК и два забора по обеим сторонам дома. Очевидно, это загоны для содержания домашних животных. В статье говорится, что на месте раскопок археологи обнаружили кости коров, овец и диких свиней (кабанов). Кабанчики были объектом охоты в близлежащих лесах, а коров и овец разводили на молоко, мясо и шерсть. 

реконструкция ткацкого станка

Автор статьи отмечает трёхчастное деление домов ЛЛК, но однозначная интерпретация такого разделения пока невозможна. Предполагается, что в центральной части дома проживали люди, за перегородкой справа жители хранили выращенный ими урожай, а за перегородкой слева были ясли для содержания молодняка домашних животных. Время проживания определяется с 5600/5300 по 5100/4900 гг. до н.э.

Как видно, неолитические жители Старой Европы промышляли не только подсечно-огневым земледелием, но и животноводством. А кроме того они охотились в лесах и, наверно, ловили рыбку в речках. Я полагаю, что собирательством "даров природы" они тоже занимались.

Немного о катакомбной культуре.

Территории к северу от Чёрного моря некогда занимали скифы.

скифские памятники

"Кто населял эту территорию до скифов, т. е. в бронзовом веке (III-II тыс. до н. э.), что за народ был тогда южным соседом прафинно-угров, мы знаем давно: здесь-το и были первые индоарии", - заявляет Л. С. Клейн.

"Археологическую культуру этого населения называют катакомбной, потому что покойники захоронены здесь под курганами не в простых ямах, а в отходящих от ямы боковых подземных камерах — археологи их прозвали катакомбами. Кстати, именно в таких могилах погребены позже скифские цари в знаменитых курганах Солоха, Чертомлык, Александропольский и др. Этот способ погребения скифы тоже унаследовали от своих предшественников здесь.

Реконструкция скифского кургана