В одном шаге от матриархата.

"Когда было сказано, что после инициаций юноша становился полноценным мужчиной, это было неполной правдой. В действительности инициации открывали юноше возможность вступления в брак – и только после обретения жены юноша становился полноценным мужчиной. Статусный рывок в жизни молодого мужа характерен для всех культур. Джейн Коллиер и Мишель Розальдо в большой статье 1981 года подробно описали преимущества брака для молодого бушмена [1]. Пройдя обряды инициации и убив первую крупную дичь, он всё ещё относился к не очень высокой категории холостяков. Ему ещё было необходимо найти девушку и расположить её родителей, чтобы те согласились выдать дочь за него. Традиционно такое «располагание» родителей состоит в обязанности многие месяцы или даже годы добывать для них дичь, что называется отработкой за невесту (brideservice).

Чем брак так привлекает мужчин, что они готовы прилагать ради него столько усилий? Как муж он будет иметь жену, обеспечивающую его многими вещами: она построит ему хижину у центра лагеря и будет поддерживать очаг, на котором будет готовить еду из продуктов, которые ежедневно собирает сама. В хижине, построенной женой, взрослый бушмен сможет принимать гостей как хозяин. Но главное, что брак даёт мужчине возможность играть активную роль в политической жизни группы. Для того, чтобы стать полностью взрослым с правом голоса в решении общих вопросов, то есть стать социально равным с другими взрослыми мужчинами, мужчине нужна жена.

Престиж обладания женой универсален. Везде «полноправным членом социума мужчина становился только после заключения брака. Остаться холостяком считалось позорным. Холостяки продолжали пребывать в статусе мальчика», подчёркивают антропологи [2]."

В общем, "отсутствие жены каким-то образом лишает мужчину претензий на власть", - делает заключение Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность".

Интересно, что многожёнство увеличивает претензии мужчины на власть. Как будто властные полномочия исходят от количества жён. "Пожалуй, для всех обществ охотников-собирателей характерно многожёнство среди мужчин высокого статуса. У австралийцев это общая культурная практика. Всякий австралийский абориген по достижении зрелости стремился обладать женой, да не одной, а сразу несколькими. Как правило, многожёнцами оказывались уже старые мужчины. При этом «нельзя объяснить хозяйственными нуждами стремление пожилого обладателя семи жён, из которых четверо молоды и здоровы, заполучить в жёны ещё и двенадцатилетнюю девочку или же попытки шестидесятилетних мужчин обеспечить за собой девочек, только что появившихся на свет», пишет австраловед О. Ю. Артёмова [3]. «Чем выше статус мужчины, тем больше женщин он мог взять себе в жёны. Многие влиятельные мужчины имели одновременно по 10-12 жён».

Можно было бы сказать и по-другому: чем больше женщин мужчина мог взять себе в жёны, тем выше становился его статус. Значит, когда говорится о "геронтократии" у австралийских аборигенов, это не совсем верно. Властью обладают не просто старики, а старики женатые. Нет жены — нет и власти. Сам по себе, мужчина без жены, — никто, и звать его - никак.

Если женщина сама строит хижину, поддерживает очаг, на котором готовит еду из продуктов, которые ежедневно собирает сама, то в общем понятно, почему при разводе «образ жизни мужа страдает больше, чем образ жизни жены» [4]. «У него больше нет дома и очага с едой, приготовленной для него женой… и он становится потенциальным нарушителем спокойствия, потому что ему нужна жена. Таким образом, при разводе муж теряет гораздо больше, чем просто супругу. Напротив, разводящаяся жена не испытывает сопоставимого ухудшения своего статуса или образа жизни». «Ни один муж не хочет вернуться к непривилегированной жизни одинокого мужчины».

Судя по описаниям, мы находимся как бы в одном шаге от матриархата. Женщина сама строит себе хижину, сама собирает пищу и готовит её на очаге, она ведёт самодостаточный образ жизни, а мужчина приходит к ней и пользуется её "удобствами". За эти "удобства" он ещё и отрабатывает на огороде своей тёщи. Если ко всему этому добавить матрилокальное проживание, то получается матриархат. Но здесь мы видим патрилокальный брак, переход к которому, по всей видимости произошёл относительно недавно по историческим меркам, потому что всё здесь напоминает о прежнем матрилокальном укладе. Жёны, переходя жить в дом мужчины, ведут себя так, как будто они живут у себя дома, то есть они строят и ремонтируют хижину, добывают и готовят пищу. Хотя, на самом деле, при патриархате женщина должна тупо сидеть дома и ожидать, чтобы муж обеспечивал её всем необходимым. Что же это за "патриарх" такой, если он "сидит на шее" у своей жены (жён)?! 

-------------------------------------------------------------------------------------

[1] Collier, ]., Rosaldo, M. (1981). Politics and gender in simple societies // Sexual meanings: the cultural construction of gender and sexuality - NY: Cambridge University Press.

[2]  Бочаров В.В. Женщина как ресурс мужской власти // Теория и методология архаики. Лидерство в архаике: условия и формы проявления. - СПб.: МАЭ РАН, 2011. С. 101.

[3] Артёмова О.Ю. Колено Исава. Охотники, собиратели, рыболовы. - М.: Смысл, 2009. C. 352.

[4] Stockard, J. E. Marriage in culture: practice and meaning across diverse societies - Roundhouse, 2002. Page 35.