Павел Соболев в своей монографии "Патриархат: истоки и древность" настаивает на том, что сердцевиной мужских инициаций является создание мужчин без участия женщин. "В этом ключ к пониманию инициаций - в полном разрыве с женщинами".
"Одной из последних – и при этом наиболее глубоко и качественно – применивших эту концепцию была Алетта Бирсак [1]: изучая инициации папуасов пайела и привлекая материалы по другим папуасским народам, она обнаружила всё, о чём сказано выше. «Мужская инициация и подобные ритуалы являются политическими аренами патриархальной практики, в которой патриархат партеногенетически воспроизводит себя», пишет Бирсак. «Конечным референтом этих обрядов является вовсе не жизненный цикл, а патриархальная система, которую обряды не столько отражают, сколько воспроизводят». Создание Мужчины усилиями других мужчин антрополог описывает удачным термином партеногенетическая петля, означающим рождение нового человека без сексуальной связи и то, что мужчины из поколения в поколение непрерывно воссоздают друг друга. Всё это обходится без женщин. То, что родила женщина, надо убить и переработать. «Женщины никогда не рожают мужчин; они рожают младенцев мужского пола… В мужской инициации мужчины переделывают детей женщин в своих собственных… Поскольку мальчик повторно воспроизводится как потомство патриархов, ритуал касается воспроизводства мужского господства».
Поскольку одним из элементов мужских инициаций является имитация женской способности рождать новую жизнь, Бирсак замечает, что эти обряды резонно было бы называть обрядами присвоения, а заодно и то, что представления об обрядах перехода, разработанные ван Геннепом и Тёрнером, требуют корректировки. И это ещё раз говорит в пользу того, что ритуально перенимая «менструацию» или «репродуктивную способность», мужчины не стремятся показать своё тождество с женщинами, а именно что отнимают эти функции у них, чтобы обходиться совсем без женщин, показать свою полную самодостаточность. Кабо отметил ту же «партеногенетическую петлю» в мифологии австралийцев, указав, что везде мужчины ведут свой счёт от некоего мистического «отца»: «Представление о высших существах как источниках жизни, творцах вселенной и самого человека выразилось в том, что архаические охотники часто называют их "отцами". Аборигены юалайи и камиларои говорят о высшем существе Байаме "Отец", "Наш отец". Дух Дженги пигмеев бака, сначала убивавший юношей, а затем возвращавший к жизни, затем представлял их публике: «Вот, я пришёл показать вам моих детей, этих детей, которых я произвёл на свет» [2].
По мнению Роджера Кизинга, «Парадигма Дюркгейма, рассматривающая ритуал как укрепление социальной интеграции и, в конечном счёте, как празднование самого общества, может быть применена к мужским ритуалам нагорья [Новой Гвинеи] только с натяжкой: ритуалы празднуют не единство и силу общества, а единство и силу мужчин. Они празднуют и укрепляют мужское господство перед лицом видимой силы женщин создавать и поддерживать жизнь, а также перед лицом связей между мальчиками и их матерями, которые должны быть разорваны для поддержания мужской солидарности и господства. Физический контроль женщин над репродуктивными процессами и эмоциональный контроль над их сыновьями должны быть преодолены политикой, тайной, идеологией и драматизированной мужской властью» [3].
Папуасы отнимали мальчиков у матерей и в течение нескольких дней истязали до крови, веря, что с этой кровью выходит и некая вредоносная женская субстанция, передавшаяся мальчику от матери. После этого ребятам с матерью ещё долгое время было запрещено говорить, касаться и даже смотреть на неё. Именно это и является одной из целей посвящения в мужчины: жестоко разорвать любящие материнские объятия. Под покровом ночи мужчины врывались в хижину и силой вытаскивали напуганного ребёнка, чтобы в течение какого-то времени проводить мучительные истязания. У разных народов описаны случаи, когда матери даже пытались отстоять своих сыновей и вступали с мужчинами в противостояние, но, впрочем, всегда получали отпор: матерей «бьют так сильно, что они падают на землю» [4]."
Очень интересная информация, из которой я для себя сделал вывод, противоположный тому, что пытается доказать Павел Соболев.
Я считаю, что патриархат не изначален, не примордиален. Почему? Потому что патриархат не произрастает сам по себе, как волосы на голове. Он создаётся насилием над матерями и их детьми. И в этом я вижу доказательство его "реактивности", его вторичности. Патриархат не естественен. Скорее, матриархат естественен. Матриархат — "гонийный", а патриархат — "ургийный".
Если не разорвать естественную связь между матерью и её сыном, то сын будет находиться под влиянием матери. Это вполне очевидно. Именно для устранения влияния матерей и были учреждены инициации мальчиков-подростков. "Чем больше времени мужчина проводит в мужском доме, а не общается с женщинами, тем больше он «настоящий мужчина». Что интересно, даже женатые мужчины не жили со своими жёнами постоянно, но проводили с ними в отдельной хижине лишь какую-то часть времени (суток или года), а остальное же время оставались в мужском доме в кругу других мужчин". Таким образом, устанавливалась специфически мужская орда, предшественница позднейших государственных армий.
 |
| Василий Верещагин. «Наполеон I на Бородинских высотах» |
Кстати, от "мужского дома" исходит запашок казармы, да и охотники с их копьями напоминают солдат.
 |
| Фаланга. |
Если охотник "завалил" кабана копьём, то уж тем более он "завалит" человека.
Ну, и я по-прежнему остаюсь при своём мнении, что инициации инициациям — рознь. На мой взгляд, первичны индивидуальные шаманские инициации. По сути, шаманские инициации ничем не отличаются от женских инициаций, которые также происходят индивидуально. Одержимость духами характерна для тех и других.
По идее, целью и смыслом мужских инициаций также является одержимость духами в изменённых состояниях сознания. Так, по крайней мере, считает Мирча Элиаде. Но, кажется, "архаические техники экстаза" со временем забывались, и на первое место выходили социальные аспекты обряда, формирование над-родовой коллективной мужской идентичности, "ордынства".
---------------------------------------------------------------------------
[1] Biersack, A. (2001). Reproducing Inequality: The Gender Politics of Male Cults in the Papua New Guinea Highlands and Amazonia – in: Gender in Amazonia and Melanesia, pp. 69-90.
[2] Boursier, D. 1996. Pöli. Mémoire d’une femme Pygmée: récit de Poli traduit par Daniel Boursier. Éditions L’Harmattan, Paris. Page 151.
[3] Keesing R. M. (1982). Introduction in: Rituals of Manhood. Male Initiation in Papua New Guinea - ed. by G. Herdt, pp. 1-43.
[4] Gregor, T. (2011). The Torments of Initiation and the Question of Resistance // Echoes Of The Tambaran. Masculinity, history and the subject in the work of Donald F. Tuzin, pp. 241-259.
Комментариев нет:
Отправить комментарий