"Секс на заре цивилизации", похожий на сказку.

Кристофер Райан и Касильда Жета написали книгу "Секс на заре цивилизации. Эволюция человеческой сексуальности: с доисторических времён до наших дней". В этом "бестселлере" говорится следующее:

"Мы знаем, что сообщества собирателей, в которых жили [первобытные] люди, были небольшими группами с резко выраженным равноправием членов, которые делились друг с другом почти всем. С завидным постоянством такой образ жизни собирателей, не создающих запасов, встречается везде, где бы они ни жили. Кунг-сан в Ботсване имеют много общего с аборигенами Австралии и племенами в глухих уголках джунглей бассейна Амазонки. Антропологи демонстрируют в который раз, что не создающие запасов сообщества собирателей-охотников почти универсальны в своём крайнем эгалитаризме. Делиться с другими – не просто поощряется, это обязательная норма поведения. Утаить, скрыть пищу, например, расценивается как глубоко постыдный, почти непростительный поступок. Собиратели делят по справедливости пищу, кормят грудью детей друг друга, не имеют или почти не имеют частной жизни, «один за всех – все за одного» – условие выживания.

Такое общественное устройство, основанное на равном распределении, не есть исключительно человеческая черта. Например, летучие мыши-вампиры в Центральной Америке питаются кровью крупных млекопитающих. Но не каждая мышь находит пищу каждый день. Когда они возвращаются в свои пещеры, те, у кого была удачная ночь, срыгивают кровь в рот менее удачливым соседям. Получатели такого пожертвования ответят тем же, когда условия изменятся в их пользу, но при этом те, кто ранее отказал им в подобной услуге, будут иметь меньше шансов получить помощь. Как пишет один обозреватель, «ключ к этому поведению „мышка мышку кормит“ лежит в умении отдельной мыши запоминать историю взаимоотношений с остальными членами колонии. Это требование к запоминанию привело к эволюции мозга летучих мышей-вампиров, которые сегодня имеют самый большой неокортекс из всех известных видов летучих мышей»."

Всё верно. Именно так и поступают охотники-бушмены. Если одному из них "подфартило" и у него много мяса, то он щедро делится едой с семьями других охотников. Когда же у него нет "фарта", его семья может неделями питаться за счёт других "фартовых" охотников.

"Эгалитаризм наблюдается почти во всех примитивных сообществах собирателей, изучавшихся где-либо в мире, которые живут в условиях, наиболее близких к тем, в которых жили наши предки 50 тысяч лет тому назад. Они пошли путём равенства не потому, что они особо благородны, но потому, что этот путь предлагает лучшие шансы на выживание. В тех условиях эгалитаризм – единственный способ выжить, как заключает археолог Питер Богуцки. Он пишет: «Во времена эпохи оледенения групповая модель социальной организации с обязательным равным распределением ресурсов была действительно единственно возможной для сообщества мобильных охотников» [Bogucki, P. The Origins of Human Society. Malden, MA: Blackwell, 1999. P. 124].

Здесь тоже никто не спорит, - всё так и есть. Но далее авторы говорят нечто такое, с чем я никак не могу согласиться:

"Мы считаем, что такая же привычка делиться относилась и к сексу". 

Нет, такого никогда и нигде не было, нет и не будет. По трём причинам.

1. В отличие от пищи, секс не является насущно необходимым. Без еды человек рано или поздно умрёт, а без секса ещё никто не умирал. Поделившись едой с человеком, ты тем самым спасаешь его от голодной смерти; а от чего ты спасаешь человека, вступив с ним в сексуальные отношения? Секс и еда — это совершенно разные вещи, как котлеты и мухи, и не стоит их смешивать вместе.

2. У людей сексуальные предпочтения подобны гастрономическим вкусам: очень часто они потребляют не то, что полезно, а то что вкусно. В отличие от мяса антилоп, которое одинаковое на вкус, девушки вовсе не одинаковые. Одна будет пользоваться бешеным спросом, в то время как другая будет никому не нужна. Как шутил Николай Фоменко на "Русском радио", "девушки как машины: чем моложе, тем дороже". И вот уже вопиющее неравенство.

3. Известно, что у некоторых людей имеются извращённые сексуальные предпочтения. Сами же авторы в своей работе приводят такой пассаж: "В течение трёх месяцев жизни на Таити в 1769 г. капитан Джеймс Кук и его команда нашли, что таитяне «удовлетворяют любые желания при всём народе». В отчётах о первом кругосветном путешествии Кука, впервые опубликованных в 1773 г., Джон Хоксворт писал о «молодом человеке, почти шести футов росту, который исполнял ритуалы Венеры с маленькой девочкой около 11–12 лет в присутствии нескольких наших людей и большого скопления местных. Они не видели в этом ничего непристойного или неподобающего, но, напротив, как полагаем, всё происходило в полном соответствии с традициями этого места». Некоторые пожилые островитянки, наблюдавшие за этим любовным представлением, выкрикивали что-то – очевидно, советы девочке, но та, как писал Кук, «хоть и была крайне молода, [в них] похоже, не очень нуждалась» [Цит. по: Sturma, M. South Sea Maidens: Western Fantasy and Sexual Politics in the South Pacific. New York: Praeger, 2002, p. 17]. Так вот, у меня вопрос: а что, если какой-нибудь двухметровый амбал захочет исполнить "ритуалы Венеры" с вашей маленькой дочкой? Вопрос, конечно, риторический... [1] 

Кристофер Райан и Касильда Жета далее пишут:

"Нет смысла вываливать на вас десятки примеров сообществ, которые исповедуют такого рода сексуальность, укрепляющую коллектив и сглаживающую конфликты. Мы упомянем лишь ещё один, в заключение. Антропологи Уильям и Джин Крокер более 30 лет, начиная с конца 1950-х, изучали в Бразилии, в амазонских джунглях, племя канела. Вот их выводы: «Для членов современного индивидуалистического общества трудно представить, до каких пределов племя для канела важнее личности. Щедрость и желание делиться – это идеал, а сокрытие, утаивание – социальное зло. Те, кто делится собственностью, почитаемы. Следствие из этого – желание делиться телом. Стремление к контролю над добром или самим собой расценивается как скаредность. В таком окружении легко понять, почему женщины удовлетворяют мужчин, а мужчины – женщин, испытывающих сексуальные потребности. Никто не считает себя настолько значимым, чтобы считать потребности товарища по племени менее важными, чем свои» (выделено в оригинале) [Crocker, W.H., Crocker, J. G. The Canela: Kinship, Ritual and Sex in an Amazonian Tribe (Case Studies in Cultural Anthropology). Florence, KY: Wadsworth, 2003, pp. 125–126].

Ничего не могу сказать про канела в амазонских джунглях, но я достаточно много читал про другие архаические общества, и везде причиной ссор и конфликтов между мужчинами является замужняя женщина, а её любовник повсюду считается "вором", который без спроса влезает в чужую семью.

Кристофер Райан и Касильда Жета в своей книге приводят нижеследующую картинку:

СОЦИАЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ РАСШИРЕННОЙ СЕКСУАЛЬНОЙ ДОСТУПНОСТИ САМОК У БОНОБО (И ЧЕЛОВЕКА). По де Ваалю и Лантингу [de Waal, F. Chimpanzee Politics: Power and Sex among the Apes. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1998. (Original work published 1982.)]

Нарисовано всё хорошо, но позвольте спросить: почему "расширенная сексуальная доступность самок" должна непременно вести к "снижению конкуренции самцов"? Что мешает "альфа-самцам", подобно австралийским аборигенам, забрать в свои гаремы всех доступных сексапильных самок? А это ведёт уже не к "снижению вражды среди самцов", а, наоборот, к увеличению вражды, потому что молодые самцы, как в стаде шимпанзе, будут "пристраиваться" сзади к самкам гарема, как только "альфач" отвернётся в сторону. Обнаружив посягательство на свой гарем, "альфач" будет кричать на молодняк: "пасть порву! моргалы выколю!"

-------------------------------------------------------------------------------

[1] Я не поленился и прочитал это место из книги M. Sturma "South Sea Maidens: Western Fantasy and Sexual Politics in the South Pacific". Как и следовало ожидать, Кук и его команда при первом посещении Таити столкнулись с проститутками, может быть из гарема местного вождя. "Когда Сэмюэл Уоллис и его корабль «Дельфин» впервые высадились на Таити в июне 1767 года, их встретили не каноэ, полные сексапильных девушек, а нападение. Перестрелки продолжались несколько дней, в течение которых множество островитян были убиты из пушек и мушкетов. Только после признания поражения местные таитянские вожди послали женщин, чтобы ублажить вторгшихся англичан. Уоллис записал в своем бортовом журнале: «Несмотря на всю их вежливость, я не сомневаюсь, что они так уважали нас скорее из-за страха, чем из любви»."

Когда англичане приплыли на остров во второй раз, "астроном Кука на борту «Резолюшена», Уильям Уэльс, утверждал, что таитянские женщины были гораздо менее щедры к морякам в «последней милости», чем предполагалось ранее. Те, кто поднялся на борт корабля, по мнению Уэльса, мало чем отличались от лондонских проституток. Более того, Уэльс поставил под сомнение инцидент публичного соития, описанный в «Путешествиях» Хоксворта, и пришёл к выводу, что подобные «непристойности» были столь же редки на Таити, как и в Англии. Уэльс даже утверждал, что располагает достоверными сведениями о том, что, хотя двое таитян, описанных Хоксвортом, пытались вступить в половую связь в компании других людей, «они были крайне напуганы и никоим образом не могли этого сделать». Кук и его коллеги также настаивали на том, что женщины, имевшие сексуальные отношения с европейскими посетителями, были незамужними. Кук заявил, что во время его визита в сентябре 1773 года замужние женщины на Таити были так же верны [своим мужьям], как и везде. Иоганн Форстер пошёл ещё дальше, настаивая: «Я считаю, что не было ни одного случая, когда замужняя женщина уступала, даже если предложенная взятка была очень велика»."