"Деревенская" религия неолита.

Религию неолита можно назвать "деревенской", поскольку городов тогда не было и все люди жили общинами в деревнях. 

Культы тоже были "деревенскими"; сколько деревень — столько и культов. В принципе, все культы были похожими, хотя имелись локальные особенности.

Центральной идеей всех культов являлось "откровение" Богини. Эпифании, "явления" Богини были мнообразными, и из-за этого многообразия появлялись местные вариации. Где-то Богиню видели в образе птицы, где-то — в образе змеи, лягушки, ежихи, медведицы, бабочки или пчелы.

"Откровение" Богини отнюдь не сводилось лишь к одному видению. Сказать — "я видел пчелу" — равносильно тому, что сказать ничего не значащий пустяк. Любой дурак видел пчелу. Настоящее "откровение" всегда связано с каким-то неизъяснимым чудом, оно переживается как вторжение нуминозного, сакрального в житейский, профанный мир.

Истолкование этого "откровения" облекается в форму мифа. Мы не можем здесь воспроизвести подлинные мифы эпохи неолита, но у нас есть небольшие "осколки" этих мифов, сохранившиеся, как мы полагаем, до классической античности, когда они были записаны и таким образом дошли до нас.

Мария Гимбутас пересказывает очень древнее поверье, согласно которому пчёлы рождены от быков. Одним из самых ранних авторов, упоминающих пчелу, рождённую от быка, является Антигон из Каристоса, около 250 г. до н.э., который говорит: "В Египте, если закопать быка в определённых местах так, чтобы над землёй выступали только его рога, а затем отпилить их, говорят, что вылетают пчёлы; ибо бык гниёт и превращается в пчёл". Почти три столетия спустя Овидий говорит об Аристее, «Владыке мёда», который плакал, потому что все его пчёлы погибли, оставив соты незаполненными. По совету своей матери он схватил волшебника Протея, который сказал Аристею, что он должен закопать тушу забитого быка, и что из неё он получит то, что хочет, ибо когда «труп разлагался, из него вылетали рои пчёл. Смерть одного порождала тысячу жизней». (Овидий, Фасты I, 393).

Я взял этот "осколок", в качестве примера, лишь потому, что он напрашивается на сравнение с "благой вестью" об Иисусе Христе, который, согласно Евангелию, был распят на кресте, чтобы каждый верующий в него имел жизнь вечную (Ин. 3:16).

Очевидно, в древности люди присматривались к окружающим их животным, птицам, рептилиям и насекомым. Какие-то особенности поведения животных "бросались в глаза" людям, и они воспринимали это как "откровение", как указание свыше вести себя подобным образом. Я уже высказывал своё предположение, что, может быть, в эпоху верхнего палеолита люди переняли у диких туров их образ жизни (коровы с молодняком пасутся отдельно, и быки — тоже отдельно, причём быки приходят к коровам и "оплодотворяют" их, в чём можно увидеть начатки "гостевого брака"). Какие-то особенности общежития люди перенимали у тех же пчёл, что-то брали у других священных животных, птиц и насекомых. Можно сказать, что люди везде заимствовали самое лучшее, постоянно учились и "мотали себе на ус", и сама Природа была их наставницей. 

Гибрид лягушки и женщины, статуэтка из Хаджилара, 6-ое тысячелетие до н.э.

На росписях ваз поклонники Артемиды носили маски животных во время танцев. Поэтому архаичные культы можно истолковать как подражание священным животным. Очевидно, именно поэтому все архаичные статуэтки богинь либо не имеют человеческих лиц, либо имеют "личины" животных. 

Vinča Culture – Europe’s biggest prehistoric civilization

Идея такова, что пока на Земле нет подлинного человека. Человеку (в большой буквы) ещё предстоит родиться. Человеку предстоит сформироваться, и формирование Человека происходит через подражание священным животным. (Надо заметить, что волки к таким животным не относились, и у них ничему не учились.)

"Только в активном уходе от зверства человек осуществляет своё земное предназначение. Животный мир причастен физической реальности, и человек никогда не стал бы человеком, в подлинном смысле слова, если бы он не обратился к реальности высшей,  духовной, недоступной животному миру. Поэтому люди только тогда обретают человеческое лицо, когда они бунтуют и восстают против своей естественной (т. е. "животной") природы, когда они не согласны с пожиранием слабого сильным. И лишь постольку мы люди, поскольку бунтуем и карабкаемся вверх, к Небу; а едва прекратим бунт, покоримся окончательно, как потеряем облик человеческий и примем облик звериный" (Д. С. Мережковский).