О шумерской бюрократии.

В статье "Древнешумерский прототип сталинской колхозной системы", ссылаясь на книгу И. Шафаревича "Социализм как явление мировой истории" (М., 2003) я приводил цитаты о том, какими бесправными "колхозниками" были подчинённые "черноголовым" шумерам коренные жители Междуречья. Повторю сказанное ещё раз:

"Данные археологии и тексты тысяч глиняных табличек открывают перед нами картину жизни Шумера - страны поистине сказочного изобилия, с молочными реками в кисельных берегах, с великолепно налаженным хозяйством, страны, вызывавшей удивление и зависть всего тогдашнего мира. А ведь природа этого края отнюдь не была благодатной: низовья Тигра и Евфрата изобиловали болотами и топями, в сотне шагов от которых начинались выжженные солнцем мёртвые пустыни.

"Экономическое чудо" III тысячелетия до Р. Х. в Междуречье легче всего понять, если его охарактеризовать как социализм, с правящей "бюрократией" и подчинёнными ей бесправными "колхозниками", с плановой экономикой и "трудоднями".

Прежде всего обращает на себя внимание приверженность шумеров к бюрократизму. И действительно, ни в одной другой стране бюрократическая система не достигла такого развития, как в Шумере. Во время археологических раскопок в архивах шумерских городов найдены десятки тысяч табличек, из которых видно, какое огромное значение шумеры придавали отчётности, составлению деловых документов. Система учёта была доведена до виртуозности. Начальники крупных хозяйств представляли в столицу ежегодные отчёты. Но некоторые ремесленные мастерские подавали отчёт по нескольку раз в месяц. Финиковые плантации учитывались с указанием того, сколько плодов даёт каждая пальма. Представлялись описи того, что содержится на складах: зерна, сырья, готовых изделий. Так же детально учитывалась рабочая сила; соответственно этому определялись нормы довольствия. Представлялись списки больных, умерших, отсутствовавших на работе (с указанием причины прогула).

Вся экономика Шумера была, если говорить современным языком, плановой. Существовали нормы выработки, и было введено понятие выработанных "человеко-дней". От выработки рабочих зависели нормы выдачи продовольствия. Дифференциация продовольственных пайков была характерна для лиц всевозможных профессий. В одном документе времени правления царя Шульги, касающемся садовников и работников, занятых в царском саду, говорится, что в бригаде из восьми человек один работник, по-видимому бригадир, получал ежемесячно 75 сила зерна, трое садовников - по 60 сила, два "поливальщика" - по 50, один помощник - 40, а второй - всего около 20 сила зерна. Паёк последнего можно не колеблясь считать голодным. (Приведём для сравнения данные о корме для скота, почерпнутые из табличек приблизительно той же эпохи: волы получали ежедневно 6 сила ячменя плюс некоторое количество бобов, ослы - 2,5 сила, овцы - от 1 до 1,5 сила зерна.)

Шумерская мастерская.

Вся земля в древнем Шумере принадлежала богине. Богиня, через посредство храмовой администрации, наделяла людей всем необходимым для жизни и работы. Архаические таблички из Урука свидетельствуют о том, что земледельцам, обрабатывавшим поля богини Инанны, выделялись рабочие волы и плуги. В поле работали бригадами, под присмотром наделённого соответствующими полномочиями представителя храмовой администрации. Весь урожай целиком свозился в зернохранилища храма, а затем земледельцы получали на соответствующих складах продовольствие, одежду и пр. Так же велось и скотоводство - пастухи, которые пасли принадлежавший храму скот, получали со склада продовольственные пайки для себя и фураж по фиксированной норме для прокорма скота. И даже рыбное хозяйство основывалось на тех же принципах - рыбаки были организованы в артели, были установлены нормы ежедневной ловли, а вся добытая рыба сдавалась на склады (Тюменев А. И. Государственное хозяйство древнего Шумера. - М.-Л., 1956, с. 184).

Шумеры с весами. Автор неизвестен.

Поскольку всё выращенное на земле принадлежало богине, рабочие сдавали весь продукт храмовой администрации, которая занималась перераспределением накопленных на складах богатств. Следует отметить, что торговли в древнем Шумере не существовало, поскольку население получало всё необходимое посредством выдач со складов. Естественно, что при такой централизации хозяйственной жизни самое выгодное положение должны были занимать бюрократы храмовой администрации, через руки которых проходили все богатства страны. Известно, что нормы довольства администрации в 10 - 20, а то и больше раз превашали паёк рабочего (Шафаревич И. Социализм как явление мировой истории. - М., 2003, с. 231). Кроме того, шумерские бюрократы, как впоследствии их советские коллеги, могли "списать" со склада партию товара под тем или иным предлогом. 

Шумеры сдают в храм произведённые ими товары. Автор неизвестен.

Логично предположить, что древнешумерский социализм имел ярко выраженный национальный характер: представители храмовой администрации были только шумеры, а работниками, питавшимися хуже, чем ослы, являлись покорённые туземцы. Таким образом, "черноголовая" элита представляла собой маленький, но крайне агрессивный этнос-паразит, внедрившийся в тело другого миролюбивого этноса и питающийся его соками. В шумерских храмах имелись десятки помещений, в которых жили со своими семьями князья-жрецы ("энси"), пожиравшие львиную долю произведённых тяжким трудом богатств. (Кстати, именно для этого и существовала строгая отчётность - дабы туземец не протянул своей руки и не положил себе в рот более того, что ему положено по установленной "черноголовыми" норме.) За пределами дворцов-храмов влачили нищенское существование месопотамские "пролетарии". В некоторых документах говорится о том, что отцы вынуждены были продавать своих детей [1], чтобы избавиться от долгов и не умереть с голоду. На юге Шумера говорили: "Сильный человек живёт руками своими, слабый  ценой детей своих". Тяжёлое положение низших слоёв населения отражается большим числом документов о побегах. Другой характеристикой их жизни являются разительные цифры смертности, которые содержатся в данных архивов. В связи с выдачами зерна сообщается о смерти в одной бригаде 10% всех рабочих за год, в другой - 14%, в третьей - 28%. Согласно одному документу, за месяц из 17 женщин умерло 2, за год из 134 - 18. В одном списке сообщается о смерти более 100 женщин из 150. Очень высокой была смертность среди детей, которые (как и женщины) часто были заняты на самых тяжёлых и "грязных" работах (Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории. - М., 2003, с. 231).

Древнешумерский социализм является характерным примером "азиатского способа производства". Другим подобным примером является сталинский СССР. К такому выводу пришли Шафаревич, Афанасьев, Васильев, Нуреев и другие учёные. Например, А. В. Журавель вспоминает, что к началу 1980-х годов самостоятельно, отталкиваясь от марксова наследия, пришёл к выводу, что советское общество не является социалистическим и охарактеризовал его как азиатский способ производства, сложившийся на новой технологической основе. По мнению Восленского, Ленин замалчивал мнение Маркса об азиатской форме производства, не желая признавать существование в глубокой древности общественного строя, основанного на тотальной власти бюрократии. Восленский полагал, что именно сходство политической системы СССР с азиатским способом производства послужило причиной того, что последний был вычеркнут в СССР из числа общественных формаций."

Пол Кривачек в своей монографии "Вавилон. Месопотамия и рождение цивилизации" (ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015) говорит о том же, о чём ранее говорил Игорь Шафаревич. Цитирую:

"Новое шумерское государство [возродившееся после изгнания гутиев ок. 2100 года до н. э.] оставило нам огромное количество чиновничьих записей на глиняных табличках. К сожалению, многие из них были выкопаны незаконно, и их происхождение так и не задокументировали. Приблизительно 50 тысяч табличек расшифровали и перевели; около 15 тысяч ещё предстоит изучить, и, по крайней мере, в 100 раз большее их число, вероятно находящееся под песками, «ожидает» своего обнаружения. Потребуются века, чтобы расшифровать и перевести их все.

Учёные до такой степени привыкли писать о Третьей династии Ура как о тоталитарной всеохватывающей власти, осуществлявшей плотный контроль, что способ производства в Советском Союзе времён Леонида Брежнева выглядел как экономика свободного рынка, в которую не вмешивается государство.

Действительно, общественно-экономическое устройство немного напоминает некоторые коммунистические государства нашего недавнего прошлого – возможно, СССР или Китай времён Мао Цзэдуна или, по крайней мере, коммунизм в том виде, в каком его представляли (централизованное народное государство). Специалисты не замедлят подчеркнуть, что здесь нет реального сравнения. Идеологические основы этих систем слишком различны: коммунисты – воинствующие атеисты, а шумеры горячо преданы, по крайней мере, на людях, служению своим богам; коммунистическая система возникла благодаря революции и – по меньшей мере в теории – демократии; шумерская – вследствие эволюции и самодержавия (автократии). С другой стороны, существует много способов организовать контролируемое центром государство, так что сходства просто должны возникать. И современные коммунистические государства, и Древний Шумер опирались на тоталитарные идеологии, которые использовались для объяснения и оправдания их общественно-экономического устройства. В них существовала централизованная экономика, которая в теории брала от каждого по способностям и давала каждому по потребностям – хотя в социалистических республиках, как и, несомненно, при Третьей династии Ура, некоторые всегда были немножко более «равными», чем другие. В Шумере, как и в Советском Союзе, отдельный человек не имел голоса. «В городе Древней Месопотамии отдельные люди не принимались в расчет как граждане, – пишет Марк ван де Миероп. – Города объединяли различные группы населения, которые могли быть по своей природе родственными, этническими, связанными с местом жительства или профессиональными. Отдельный человек вне любой из этих групп не имел возможности участвовать в общественной и политической жизни города».

В обеих политических системах государство владело землёй и производственными ресурсами, хотя всё ещё бушует горячий спор о сравнительной значимости общественного по отношению к частному сектору новой шумерской экономики. Самой убедительной является та точка зрения, что в империи каждый член общества обязывался служить государству по крайней мере часть года. Оставшееся время – если таковое было – разрешалось использовать в своих личных интересах. Понятие, известное как Bala, означающее что-то вроде «смена» или «обмен», разновидность политики «облагай налогом и перераспределяй», требовало, чтобы каждая провинция отдавала зерно и скот в центральную житницу – по некоторым оценкам, эта доля доходила почти до половины их продукции. А оттуда каждый мог брать запасы по мере необходимости. В 11 км к югу от Ниппура был построен городской центр Пузриш-Даган, также известный как Дрехем, предназначенный для сбора и распределения товаров Bala. Уцелевшие документы свидетельствуют, что более 20 домашних животных ежедневно доставлялись в этот город или отправлялись из него. Государственное пастбище неподалеку от Лагаша вмещало более 22 тысяч овец, почти тысячу коров и 1,5 тысячи быков.

Петру Штайнкеллеру, профессору ассириологии Гарвардского университета, это «напоминает систему обязательных поставок, которая действовала в разные времена и в различных формах в странах бывшего советского блока, особенно в сельском хозяйстве. Во многом, как в Вавилонии времён Третьей династии Ура, в коммунистической Польше независимый фермер должен был поставить государству часть своей продукции, за которую ему платили номинальную цену. Оставшуюся продукцию он мог теоретически свободно продать, хотя и не на по-настоящему свободном рынке, так как государство сохраняло за собой преимущественное право на покупку и регулировало цены».

Но шумеры пошли гораздо дальше, чем когда-либо осмеливались коммунисты, ведя счёт обязательств и вознаграждений каждого горожанина, для чего чиновники Третьей династии Ура использовали замысловатую и жестокую систему сбалансированного счёта. Представители самых низших социальных слоёв – неквалифицированные работники и рабы – считались просто собственностью государства и, по-видимому, не имели никаких обязанностей, кроме каждодневного труда. Для их надсмотрщиков всё было совсем по-другому. Здесь не идёт речь о советском стиле: «Мы делаем вид, что работаем, а вы делаете вид, что нам платите». Коэффициент полезного действия бригадира рабочих был тщательно измерен и взвешен. В одной колонке перечислялся дебет: товары, материалы и труд (зерно, шерсть, кожа, металлы и число рабочих), предоставленные бригадиру государством. Всё перечисленное затем конвертировалось, согласно установленной договорённости, в стандартные рабочие дни. Складывалась общая сумма. Во второй колонке значился кредит – выход готовой продукции этой бригады: например, количество смолотой муки, если это мельник; сотканных тканей, если это бригада ткачей, и т. д. Вычислялось число рабочих дней, равное количеству продукции с поправкой на время, потраченное на другие проекты (рабочие бригады часто реквизировались для срочных работ в другом месте – для сбора урожая, разгрузки кораблей или ремонта каналов) и на отгулы – на них имели право рабочие: один отгул за десять рабочих дней для мужчин и один выходной за пять или шесть рабочих дней для женщин. В конце каждого отчётного года подсчитывалась разница между кредитом и дебетом, и любой излишек или дефицит переносился первым пунктом на следующий период.

Конверсия рассчитывалась таким образом, чтобы сделать излишек действительно очень редким событием. Ожидаемый ежедневный выход продукции, по-видимому, выходил за рамки обычных возможностей рабочего, и многие или большинство бригадиров заканчивали тем, что их долг государству постоянно рос. Это, возможно, не имело бы значения, если бы эта система была просто бухгалтерским приёмом, к которому не следовало относиться слишком серьёзно. Но всё оказывалось далеко не так. Государство могло потребовать выплаты долга в любое время. В одном типичном документе бригадир группы, состоящей из 37 женщин, которые в основном занимались помолом зерна на ручных мельницах, начал год с дефицитом 6760 рабочих дней и закончил его с задолженностью 7420 рабочих дней. Его долг, конвертированный в серебряные сиклы, составил бы двухгодичное жалованье. Когда он умер, долг должен был перейти его наследникам, которые могли не иметь другого способа его выплатить, кроме одного радикального средства – продать себя в рабство".

"Великий немецкий мыслитель Макс Вебер – один из основоположников современной социологии – назвал Третью династию Ура патримониальным государством в том смысле, что оно было построено по образцу патриархальной семьи и правил в нём – зачастую железной рукой – стоявший во главе человек, обладавший авторитетом отца; а население образовывало пирамиду, располагавшуюся ниже, со сложной системой обязанностей и вознаграждений, связывавших всех воедино", - резюмирует Пол Кривачек.

____________________________________________________

[1]  Кому? - Естественно, богатым представителям "черноголовой" бюрократии, которые использовали их как слуг днём, а ночью в качестве наложников.