Женский коллектив против тирана-одиночки.

"Патриархальная теория в её простейшем изложении сводится к следующему: первобытный человек жил небольшими семейными группами, состоявшими из взрослого самца и его жены (или, если он был силён, нескольких жён), которых он ревниво оберегал от сексуальных притязаний всех остальных самцов. В такой группе отец остаётся вождём или патриархом до конца своих дней, а единство семьи держится на общем подчинении ему. Что касается детей, то дочери, повзрослев, пополняют число его жён, тогда как сыновей изгоняют из дома, как только они достигают возраста, в котором начинают представлять для отца угрозу как сексуальные соперники. Важно отметить, что в каждой такой группе был лишь один взрослый самец-полигам, окружённый множеством женщин разного возраста и маленькими детьми. Таково разительное различие в положении полов: отец — одинокий, ревнивый и не склонный к общению, и сплочённые матери.

Итак, можно предположить, что на заре своего существования человечество жило небольшими семьями — подобно человекообразным обезьянам; те же порядки мы наблюдаем, например, в семьях горилл, где группы никогда не разрастаются до больших размеров. Самец-вожак не терпит соперничества со стороны молодых самцов; как только те подрастают, происходит схватка, и сильнейший — он же самый старший — самец, убивая или изгоняя остальных, сохраняет за собой положение деспотичного главы семьи.

Эту картину можно рассматривать как прообраз первобытной человеческой семьи. Очевидно, что отношения отца с остальными членами группы строились не на родстве, а на власти. «Каждая самка в моём стаде — моя собственность», — говорит (или ощущает) патриархальный антропоид из описания мистера Аткинсона; свои чувства патриарх выражает с помощью зубов и когтей — если, конечно, ещё не научился сжимать кулак, зажав в нём камень. То были ранние времена.

Можно предположить существование множества подобных групп, каждая из которых состояла из самца-главы, его жён, взрослых дочерей и детей обоих полов. Вероятно, они вели кочевой образ жизни, находя временный приют в пещерах, среди скал или в укрытиях на деревьях — там, где было вдоволь пищи. Ареал их перемещений ограничивался присутствием других групп; ведь такие группы почти наверняка враждовали друг с другом, ревностно и настороженно реагируя на любое вторжение на свои кормовые угодья. Ещё одной, и куда более серьёзной, причиной вражды был сексуальный антагонизм самцов. Вокруг каждой группы неизменно держались стайки изгнанных сыновей, круживших возле родного очага и представлявших постоянную угрозу для отца-тирана".

Леон Эжен Максим — «Захватчик». 1884 год

Так описывает гипотетическую патриархальную семью на заре времён C. Gasquoine Hartley в своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy". Здесь нельзя не заметить сходство с представлениями Зигмунда Фрейда, изложенными в его работе «Тотем и табу» (1913), в которой он выдвинул смелую гипотезу о происхождении тотемизма и табу из «первородного греха» — убийства и поедания отца-тирана его сыновьями в первобытной орде.

Далее Кэтрин Хартли показывает несостоятельность этой патриархальной концепции семьи.  

1. В группе, состоявшей из матерей, взрослых дочерей и детей обоего пола, женщины жили в атмосфере дружеского общения, деля один очаг.

2. Важнейшим фактором, скреплявшим это сообщество, была зависимость детей от матерей — зависимость, длившаяся гораздо дольше, чем у животных, в силу исключительной беспомощности человеческого детёныша и, как следствие, более продолжительного периода младенчества.

3. Женщины с детьми составляли ядро ​​группы; отец же, хотя и был связан с ней сексуальным влечением, всегда оставался как бы в стороне — воплощая собой своего рода «сторожа» собственного гарема.

4. Временное жилище у очага служило убежищем для женщин; именно здесь рождались дети и росла численность группы. Будь то пещера, дупло дерева или хрупкое укрытие — дом неизменно принадлежал женщинам.

5. Такое положение дел неизбежно привязывало матерей к дому гораздо сильнее, чем отцов. Более того, эта привязанность неизменно формировала и дочерей, которые (если их не похищали) оставались с матерями, тогда как у сыновей подобная связь не могла возникнуть, поскольку их участь состояла в изгнании из дома. Со временем подобные условия должны были глубоко изменить мировоззрение женщин, направив их желания в русло осёдлой, размеренной жизни — в те условия, при которых только и мог зародиться зачаток социальной организации.

6. Кроме того, ежедневный поиск пищи, по всей вероятности, ложился главным образом на плечи женщин. Ведь невозможно, чтобы один мужчина — каким бы искусным охотником он ни был — мог прокормить всех женщин и детей своей группы. Можно предположить, что значительную часть времени и внимания он уделял борьбе с соперниками, а немалую долю сил, будучи единственным производителем потомства, тратил на сексуальную активность. Поэтому вполне вероятно, что такой патриарх часто зависел от того, насколько умело женщины добывали пищу.

7. Матери, чья изобретательность обострялась под влиянием забот о деторождении и воспитании детей, учились использовать для своих нужд наиболее доступные ресурсы окружающей среды. Именно благодаря женщинам растения впервые стали употребляться в пищу. Они выбивали семена, выкапывали корни и клубни, собирали в сезон орехи и плоды, делая запасы на будущее. Приходилось ловить птиц, добывать моллюсков и рыбу, а позднее — приручать животных для хозяйственных нужд. Необходимо было изготавливать примитивную утварь для хранения и переноски воды, а также корзины для запасов продовольствия. Появилась потребность в создании одежды для защиты от холода. Работа по удовлетворению физических потребностей группы задействовала все способности женщин, способствуя гармоничному развитию их организма.

8. Такая забота о семье и стремление обеспечить её всем необходимым, безусловно, сказывались на развитии женщин. Формирование характера во многом зависит от того, на чём сосредоточено внимание; поскольку помыслы матерей были устремлены на добычу пищи — задачи, зачастую весьма сложной, — их энергия направлялась в русло продуктивной деятельности. Это разительно отличало их от мужчин, чьё внимание было сосредоточено прежде всего на самих себе.

9. Во всех этих многочисленных видах деятельности женщины каждой группы работали сообща. Такое сотрудничество неизбежно вело к утверждению их влияния как руководителей и организаторов хозяйственной деятельности. По мере того как группа постепенно развивалась, укрепляло положение женщин укреплялось; матери утверждали свою незаменимую роль в семье — не только как дарительницы жизни, но и как главные добытчицы пищи, необходимой для поддержания жизни её членов.

10. Из этого нового порядка вытекало иное отношение мужчин к женщинам. Добывая и готовя пищу, женщины приобретали экономическую ценность. В глазах патриарха жёны становились источником богатства, без которого невозможно обойтись — не только из-за сексуальных потребностей, но и в силу более насущной потребности в пище. Таким образом, чем больше женщин было в его распоряжении, тем выше был уровень его собственного комфорта и тем лучше обстояло дело с физическим благополучием всей группы. 

11. В этой связи есть ещё один важный момент. Чем больше было женщин в группе, тем сильнее становилась их способность к объединению. Благодаря совместному труду на благо всех у женщин креп социальный инстинкт, заставляя их неизбежно считаться с коллективными интересами группы. Можно ли предположить, что подобные условия не могли повлиять на патриарха, чьё поведение по-прежнему определялось бы его личными влечениями и эгоистическими побуждениями? Я считаю такую ​​точку зрения несостоятельной.

12. С точки зрения физической силы, патриарх был господином, тираном-правителем группы, который, несомненно, часто был достаточно жесток. Но женщины, ведя в некоторой степени независимую жизнь и обладая умственной изобретательностью, развитой условиями их жизни, научились перехитрять своего господина пассивным объединённым сопротивлением. 

13. Опять же, между отцом-деспотом и его женщинами, в частности, дочерьми, вынужденными подчиняться его грубым страстям, должна была возникнуть вражда. Дочь могла бежать из дома в своём желании найти партнёра, предпочитая правление молодого тирана старому, который, к тому же, был её отцом. При этом дочь могла объединиться с матерью и они вместе отстаивали свою волю в восстании против тирана. Таким образом, первобытные женщины постоянно стремились к большим привилегиям и шаг за шагом продвигались к власти мирным путём.

***

В принципе, я пишу о том же, только я при этом делаю акцент на менструальном табу. На мой взгляд, женская социализация происходила не внутри семьи тирана, а за её пределами. Женщины объединялись во время месячных. Если признать связь женского цикла с лунным циклом, тогда придётся признать и ежемесячное появление женского "междусобойчика". В настоящее время, в условиях "светового загрязнения" в городах и "атомизации", "распыления" общества в "ячейках" городских квартир, синхронизация месячных с лунным циклом едва заметна и оспаривается в некоторых исследованиях. Но раньше, в эпоху каменного века, женщины проживали коллективно и буквально "под луной", так что они действительно могли покидать дом тирана одновременно, все вместе. И, находясь в "самоизоляции", они могли плести свои "заговоры", договариваться о совместных действиях или, наоборот, бездействии, пассивном сопротивлении. Такого рода "заговоры-договоры" постепенно входили в привычки, из привычек появлялись традиции, которые формировали облик социума. Общество постепенно становилось матриархальным...

Изображение мадленского урегулирования в Gönnersdorf, ок. 12 500 до н. э.

Группа женщин-сапиенсов (рис. Том Бьёрклунд)