Коммунальный рай ирокезов.

C. Gasquoine Hartley в своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy", описывая семейный быт индейцев ирокезов, говорит:

"Хотя муж поселяется в семье жены — оставаясь там до тех пор, пока она жива и пока он ведёт себя подобающим образом, — он всё равно остаётся частью своего собственного рода. Дети, рождённые в таком браке, принадлежат к роду матери, а не отца; для рода отца они фактически утрачены. Таким образом, род не может расширяться по мужской линии — через брак происходит расширение именно рода жены.

Жена никогда не покидает дом, поскольку она считается его хозяйкой или, по меньшей мере, наследницей. На неё возлагаются все обязанности по ведению хозяйства, и ей же принадлежит почётный статус главы дома.

Каждый род (клан) жил в длинном общем доме, достаточно просторном, чтобы вместить отдельные семьи. Ирокезы жили в таких длинных домах — «хо-де-но-сау-ни» (Ho-de-no-sau-nee) — вплоть до 1700 года, а в отдельных случаях — еще сто лет спустя. Подобные жилища были свойственны не только ирокезам; их использовали и многие другие племена.

В каждом таком домохозяйстве царил своего рода коммунизм: все запасы, добытые в ходе охоты и рыбной ловли, а также урожай кукурузы и других сельскохозяйственных культур, составляли общее достояние. Похоже, что такое явление, как частное накопление, здесь отсутствовало. Земля и всё прочее имущество находились в коллективной собственности. Во главе каждого домохозяйства стояла старшая женщина — матрона, которая ведала всем домашним хозяйством. После того как на нескольких кострах была приготовлена ​​дневная трапеза, приглашали старшую женщину (матрону), в обязанности которой входило распределение пищи из котлов между семьями — в соответствии с потребностями каждой из них. Оставшуюся еду передавали на хранение другой женщине, которая держала её до тех пор, пока она снова не понадобится старшей. В связи с этим г-н Морган отмечает: «Такой уклад жизни свидетельствует о том, что их домашнее хозяйство было организовано вполне упорядоченно; оно демонстрирует заботливость и умение женщин — даже на столь ранней ступени варварства — бережно распоряжаться ресурсами и улучшать условия своей жизни».

Следует заметить, что женщины не ели вместе с мужчинами; однако тот факт, что именно женщины распределяли пищу, служит убедительным доказательством того, что подобное разделение полов — обычное явление для многих первобытных народов — вовсе не означает превосходства одного пола над другим. Примечательно и то, что в течение дня готовили лишь один полноценный приём пищи. Впрочем, котлы на кострах не снимали с огня: любой проголодавшийся — будь то член семьи или житель другой части поселения — имел право снять котёл и поесть столько, сколько ему было нужно.

Во всех обычаях индейцев можно заметить влияние их общинного уклада жизни. Закон гостеприимства соблюдался здесь неукоснительно. Пищу всегда предоставляли тем, кто в ней нуждался; никогда не искали предлогов, чтобы отказать в помощи. Если какая-либо семья из-за несчастья оказывалась в нужде, её потребности восполнялись за счёт запасов, отложенных другими семьями. В индейской деревне или стойбище не могли существовать голод и нищета, пока у кого-то другого имелся достаток. Столь широкая щедрость в условиях, когда добыть пропитание зачастую было непросто, а обеспечение пищей являлось главной жизненной задачей, — факт поистине примечательный. Мистер Морган, комментируя этот аспект жизни индейцев, отмечает: «Сильно сомневаюсь, что в институтах цивилизованного мира найдётся система, которую можно было бы назвать более гуманной и милосердной»".

"В чём же заключались причины существования столь гуманного уклада у народа, который принято считать «нецивилизованным»?" - задаётся вопросом Кэтрин Хартли, и отвечает: "Не желая преувеличивать роль женщин, замечу, однако, что контроль над запасами продовольствия и его распределение находились в руках женщин-старейшин; следовательно, именно они отвечали за предоставление пищи. Не указывает ли этот факт на причину, сделавшую возможным подобный общинный строй? На мой взгляд, очевидно, что эти замечательные общественные институты были связаны с матриархальной (материнской) родовой структурой, в которой коллективные интересы учитывались в гораздо большей степени, чем это возможно в патриархальном обществе, основанном на личных склонностях и частнособственнических интересах".

«Последняя из могикан». Индейская девушка, 1960-е.