Образованные "дикари".

Карр (Curr) говорит об австралийских аборигенах, с которыми он был знаком: «Мы видим, что наши чернокожие друзья, мужчины и женщины, годами преданно и без исключения подчиняются ряду обременительных ограничений, особенно в отношении еды, так же, как мы, римские католики, подчиняемся постам и воздержанию, установленным Церковью. Теперь вопрос в том, что за скрытая сила обеспечивает скрупулёзное соблюдение чернокожими обычая в таких случаях? Что, например, побуждает голодного чернокожего мальчика, охотясь с белым человеком, отказаться (как я часто видел, как он это делал) от того, чтобы разделить трапезу из мяса эму, запрещённого для его возраста, когда он мог бы легко сделать это, не опасаясь обнаружения со стороны своих соплеменников? Что заставляет его так верно соблюдать многие сложные обычаи? Ответ таков: сдерживающая сила в таких случаях исходит не от правительства, будь то вождь или племенной совет, а от образования; чернокожего с младенчества воспитывают в убеждении, что отступление от обычаев его племени неизбежно влечёт за собой, по крайней мере, одно из многих злых последствий, таких как поседение, офтальмия, кожные высыпания или болезнь; но прежде всего, это подвергает нарушителя опасности смерти от колдовства» (E. M. Curr, The Australian Race (1886-1887), i. 54-55).

Вот парадокс: в XIX веке австралийских аборигенов называли в Европе не иначе как "дикари", однако у этих "дикарей" воспитание и образование подрастающих поколений было эффективнее, чем у "просвещённых" европейцев. Я уж не говорю про наше современное общество, которое в отношении образования деградировало даже по сравнению с обществом XIX века. Государства, обладающие несметными финансовыми ресурсами, расходуют на культуру сущий мизер, как будто культура у людей "отрастает" сама собой, как волосы на голове. Кажется, община аборигенов расходовала на образование бóльшую часть своего внутреннего валового продукта, чем многие современные государства.

"В отношении вымирания туземных народов после контакта с европейцами господа Спенсер и Гиллен отмечают, что в племенах Центральной Австралии «молодые люди, находящиеся под новым (т. е. европейским) влиянием, освобождаются от некоторого ограничения со стороны старейшин, которые всемогущи в обычном состоянии племени. Строгий моральный кодекс, который, безусловно, соблюдается в их естественном состоянии, откладывается в сторону, и ничто не принимается взамен» (E. J. Eyre, Journals of Expeditions of Discovery into Central Australia (1845), p. 8). 

Иными словами, установленный старейшинами порядок исчезает и наступает хаос. Разложение тканей социальной структуры и её смерть — это последствия наступившего хаоса.

Чрезвычайно интересно следующее замечание: среди австралийцев пожилые люди в основном являются колдунами; «и обычай заставляет слабых и молодых добровольно подчиняться старикам» (E. J. Eyre, Journals of Expeditions of Discovery into Central Australia (1845), ii. 384).

Ну, а если допустить, что, например, на Крите вместо колдунов были колдуньи? Вот вам и матриархат!

И ещё одно любопытное свидетельство.

На Тиморе «обычай помали (pomali) является общим: фруктовые деревья, дома, урожай и имущество всех видов защищаются от разорения посредством этой церемонии, почитание которой очень велико. Пальмовая ветвь, прижатая к открытой двери, показывающая, что дом находится под запретом, является более эффективной защитой от ограбления, чем любое количество замков и решёток» (Ernest Crawley. The Mystic Rose).

В неолитической культуре Кукутени-Триполье и в других "староевропейских" культурах известны статуэтки с дырочками.

Для чего были сделаны эти дырочки — никто толком не знает, но высказывались предположения о том, что туда могли втыкаться стебли каких-то растений для их "освящения". 

А что, если такого рода статуэтки выставлялись с охранными целями, как у папуасов на Тиморе?