Спартанские женщины, безжалостные и беспощадные?

Сара Б. Померой в своей монографии "Спартанские женщины" говорит, что женщины Спарты одобряли и поддерживали официальную империалистическую идеологию. И она приводит некоторые исторические записи, как будто свидетельствующие о том, что спартанские женщины только и думали о том, как бы отхватить у соседей ещё один кусок земли.

"Когда с острова Крит прибыл вестник, сообщивший о смерти Акро­тата, Гиртиада сказала: «Что же, отправляясь на врагов, он был готов или убить их, или быть убитым. Лучше знать, что он умер, оказавшись, достойным меня, своих предков и нашего государства, чем если бы он ос­тался жить, ведя весь свой век низменную жизнь» <...>

Один спартанец рассказывал матери о доблестной смерти своего брата: «Не стыдно ли, – воскликнула она, – что ты упустил возмож­ность разделить его участь!»

Одна спартанка хоронила сына, когда к ней подошла старушонка и сказала: «О женщина! Какое несчастье!» «Нет, – ответила она. – Клянусь богами! Это счастье. Ведь я родила его, чтобы он умер за Спарту. Так и случилось!»

Спартанка, отправив в бой своих пятерых сыновей, стояла на окраине города, ожидая исхода битвы. Подошедший к городу человек на ее вопрос рассказал, что все ее сыновья погибли. «Не об этом я тебя спра­шивала, – закричала женщина, – а о нашей родине». И когда тот сооб­щил, что спартанцы одержали победу, она воскликнула: «Раз так, я с радостью принимаю весть о смерти моих сыновей».

Женщина, увидев приближающегося сына, спросила: «Ну как там наши?» И когда он ответил: «Все мертвы», она схватила черепицу, бросила её в него и убила его, сказав: «Значит, тебя послали принести нам плохие вести».

Другая, когда её сыновья, бежавшие с поля боя, вернулись домой, сказала им: «Несчастные дезертиры, зачем вы пришли ко мне? Или вы собираетесь вернуться туда, откуда вышли?» И она подняла свою одежду и обнажилась перед ними.

Когда женщина хоронила своего сына, к ней подошла потрёпанная старуха и сказала: «Бедняжка, какое несчастье!» «Нет, клянусь двумя богинями, какое счастье, — ответила она, — потому что я родила его, чтобы он умер за Спарту, и так и случилось со мной». 

Сара Б. Померой говорит: "Я сомневаюсь, что перед нами пропаганда, написанная мужчинами, но приписываемая женщинам". 

А я не сомневаюсь.

Она пишет: "То, что матери, как считалось, пользовались патриархальной властью римских отцов и могли убивать своих взрослых сыновей, опозоривших их своим отсутствием патриотизма, беспрецедентно в древнем мире".

Оттого я и сомневаюсь, что это беспрецедентно. Вот не верю я, чтобы мать экономила на всём, берегла каждую копейку, чтобы купить своему сыну меч и щит и отправить его на Крит со словами: "Отправляйся, сынок, на Крит, грабить и убивать тамошних жителей, а я тут буду ждать тебя с трофеями".

Луи-Жан-Франсуа Лагрене. "Спартанская мать наставляет сына", 1770. Картина была написана по заказу политика герцога Шуазельского, который в то время занимал пост министра иностранных дел Франции.

В такое сложно поверить, потому что никогда не было такого, чтобы, например, немецкая мать сама посылала своего любимого Ганса или Фрица убивать русских. Нет, и первая мировая война, и вторая затевались на государственном уровне, мужчинами-правителями, после чего объявлялась всеобщая мобилизация. И я нисколько не сомневаюсь, что таким же образом дело обстояло и в Спарте. А потом, "задним числом", спустя много лет после победы или поражения в войне, появились "Изречения спартанских женщин", написанные мужчинами.

Вообще говоря, одной из причин "спартанского матриархата" являлись постоянные войны Спарты с соседями, из-за чего мужья годами не были дома и домохозйство переходило в руки жён. Однако я не стал бы изображать спартанских жён столь жадными до собственности, что они намеренно отправляли своих мужей на войну, чтобы стать домохозяйками. Я не сторонник конспирологии.