Пережитки матриархата у евреев.

"История того, как Иаков служил ради своих жён, служит наглядным подтверждением существования обычая «бина» (матрилокального брака). Чтобы получить право стать мужем, Иаков был вынужден семь лет прослужить Лавану, прежде чем ему позволили жениться на Лии, а затем ещё семь лет — ради Рахили; кроме того, от него потребовали ещё шесть лет службы, прежде чем он смог получить свой скот [Gen. xxx, 18–30; xxxi, 14, 41]. Впоследствии, когда Иаков захотел уйти вместе со своими жёнами и детьми, Лаван возразил: «Дочери — мои дочери, дети — мои дети» [Gen. xxxi, 43]. Согласно патриархальному обычаю, дочери после замужества должны были отделиться от своего отца и перейти в род мужа. Подобное заявление со стороны отца свидетельствует о подчинённом положении мужа в семье жены: род супруги сохранял контроль над ней самой, над рождёнными в браке детьми и даже над личным имуществом мужчины — что было характерно для поздних форм матриархата. Даже в тех случаях, когда брак не носит матрилокального характера и жена переходит в дом мужа, её родне полагается компенсация. Так, когда Авраам искал жену для Исаака, посланник привёз дары, чтобы побудить невесту покинуть родной дом; при этом подарки предназначались не отцу невесты, а её матери и брату [Gen. xxiv, 5, 53]", - сообщает Кэтрин Хартли в своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy", после чего она задаётся вопросом: "как же объяснить подобные обычаи"? 

Очевидно, их можно объяснить лишь как "пережитки" более древнего общества, в котором существовали матрилокальные браки. В этом отношении древнееврейские обычаи, зафиксированные в Библии, удивительно похожи на обычаи до-исламского населения Аравии. В обществах, находящихся на переходном этапе — где материнское право (матриархат) соперничает с отцовским правом (патриархатом), — можно встретить как матрилокальный брак («бина»), так и брак, основанный на выкупе.

"Предписание, содержащееся в Книге Бытия (2:24) — «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей», — несомненно, отсылает к ранней форме брака, основанной на материнском праве, при которой муж покидал свой род и переходил жить к жене, в её общину. Мы видим, как Самсон навещает свою жену-филистимлянку, которая осталась жить со своим народом [Judges xv, 1]. По-видимому, обязанность кровной мести также лежала на родственниках по материнской линии (Судьи 8:19). У евреев отец не наследовал имущество сына, а дед — внука; это указывает на времена, когда дети не принадлежали к роду отца [Numb., xxxii, 8–11. See Letourneau, Evolution of Marriage, p. 326.]", - продолжает Кэтрин Хартли.

"При материнском праве не существовало запрета на брак с сестрой по линии отца, так как род (и, соответственно, родство, родственные связи) вёлся по линии матери. Этим объясняется брак Авраама с Саррой — его сестрой по отцу. Когда Аврааму предъявили упрёк в том, что он выдал свою жену за сестру перед царём Египетским, патриарх ответил: «Да она и в самом деле сестра мне: она дочь отца моего, но не дочь матери моей; и она стала моею женою» [Gen. xii, 10–20]. Подобным же образом Фамарь могла бы выйти замуж за своего сводного брата Амнона, хотя оба они были детьми Давида: «Поговори с царём, он не откажет тебе в моей руке». А за изнасилование Фамари отомстил её полнородный (uterine, рождённый от одной матери) брат Авессалом, убив обидчика; после этого он бежал к родственникам своей матери [2 Sam. xiii, 13–16 and 37]. Кроме того, отец Моисея и Аарона женился на сестре своего отца — по закону она не считалась его родственницей [Exod. vi, 20]. Нахор, брат Авраама, взял в жёны дочь своего брата [Gen. xi. 26–29]. Лишь впоследствии у евреев отцовское родство получило юридическое признание — причём под теми же наименованиями, что и естественное родство по материнской линии.

Именно рассмотрение этих пережитков материнского права в сопоставлении с аналогичными обычаями, существующими у народов, сохранивших матриархальный уклад, позволяет нам понять их подлинное значение. Они дают основания полагать, что патриархальная семья — в том виде, в каком она известна нам, например, у древних евреев и других народов, — представляет собой более поздний этап эволюции, отправной точкой которой был общинный род, и что эти народы в своём развитии прошли через матриархальную фазу", - делает заключение Кэтрин Хартли.

C. Gasquoine Hartley, Sep. 1914