C. Gasquoine Hartley в своей монографии "The Position of Woman in Primitive Society: A Study of the Matriarchy" приводит веские доводы против существования беспорядочных половых отношений в первобытном обществе, с которыми нельзя не согласиться.
"Самый веский довод против промискуитета можно почерпнуть из наших знаний о факторе ревности в сексуальных отношениях.
«Пора любви — это пора битвы», — говорит Дарвин. Таков был закон, унаследованный человеком от миллионов его предков. Действие этого закона с наибольшей силой проявляется у дочеловеческих предков человека. Ухаживание без схваток — редкость среди самцов четвероногих; у них имеются особые наступательные и оборонительные средства для подобных любовных поединков, ибо такова сексуальная трагедия мира природы — история любви, написанная кровью.
Фактор сексуальной ревности — борьба самца за обладание самкой — не был в достаточной мере учтён теми, кто считает промискуитет самой ранней стадией сексуальных отношений. Тот факт, что ревность остаётся мощным фактором даже у самых цивилизованных народов, не требует особых разъяснений. Поскольку это так, и учитывая, сколь сильна ревность в животном мире, нельзя предполагать, что она пребывала в спячке у первобытных людей. Напротив, на заре истории эта страсть, должно быть, проявлялась с огромной силой. Таким образом, невозможно принять теорию общности женщин на ранней стадии существования семьи. Ведь подобное мирное сосуществование неизбежно было бы разрушено схватками ревнивых самцов, в ходе которых сильнейший убивал или изгонял соперников.
Сторонники теории промискуитета делают особый упор на той опасности, которую подобные конфликты представляли бы для растущей первобытной общины. Поэтому они полагают, что, во избежание раскола и распада общины, мужчины должны были не поддаваться ревности, а довольствоваться совместным владением женщинами. Но разве не означало бы это, что первобытный человек обладал способностью обуздывать свой мощный инстинкт ревности — способностью, которой у него тогда просто не могло быть? То, чего мы не наблюдаем в сексуальном поведении современных людей, нельзя приписывать и ранним этапам общественной жизни. Мы часто недооцениваем силу любовной страсти — этого наследия бесчисленных поколений предков, уходящего корнями в глубокую древность. Безусловно, конфликты из-за обладания женщинами возникали часто ещё на заре человеческой истории. Однако подобные споры вели не к беспорядочным половым связям, а лишь к смене самца-тирана, властвовавшего над женщинами в группе.
Ещё одним доводом против гипотезы о промискуитете служит тот факт, что даже самые примитивные из известных нам народов не практикуют беспорядочных половых связей: не зафиксировано ни одного случая, когда сексуальные отношения были бы абсолютно ничем не регламентированы. У всех этих народов существуют определённые группы женщин, с которыми определённым группам мужчин запрещено вступать в брачные отношения. Кроме того, эти племена весьма далеки от того состояния, в котором человек находился сразу после выделения из мира животных, — о чём свидетельствует их объединение в крупные и сплочённые сообщества. Столь мирное сосуществование могло возникнуть лишь на гораздо более позднем этапе, когда мужчины — в процессе движения к социальному единению, изначально основанному на сексуальных потребностях, но впоследствии расширяющемуся, — научились тем или иным способом сдерживать свои животные инстинкты и ревность к соперникам".
Здесь я добавлю свои "пять копеек", выразив своё несогласие с Кэтрин Хартли насчёт "процесса движения к социальному единению", от которого неприятно попахивает эволюционизмом. Я полагаю, что совершенно бесполезно и бессмысленно пытаться заглянуть в то состояние, в котором человек находился сразу после выделения из мира животных. Мы не знаем и никогда не узнаем, когда и где это произошло. Что было на Земле даже 100 000 лет назад, то "вилами по воде писано", а тем более - миллион лет назад. Для нас достаточно заглянуть на глубину в 45 000 лет, когда появились кроманьонцы в Европе. Так вот, самые древние рисунки кроманьонцев гораздо более совершенны по технике исполнения чем последующие.
Пещера Шове хранит рисунки углём возрастом около 30 340–32 410 лет — одни из древнейших фигуративных изображений в мире. Портрет бизона, сделанный одной чёрной краской, что в сочетании с естественным цветом фона - рельефного - кажется живописью. Никакого сравнения с поднейшими "каракулями" австралийских аборигенов.
На базе этого сравнения, я думаю, вполне позволительно усомниться в том, что история человечества является единым сплошным прогрессивным потоком развития от простого к сложному. По-видимому, существует и всегда существовал дрейф в противоположном направлении, в сторону культурной деградации и разложения общества. Так что, вполне может быть, что кроманьонцы, жившие в Европе 30 - 35 тысяч лет назад, находились на более высокой ступени культурного и общественного развития, чем австралийские аборигены XIX века нашей эры.
Кэтрин Хартли явно намекает на австралийских аборигенов, говоря, что у всех самых примитивных народов существуют определённые группы женщин, с которыми определённым группам мужчин запрещено вступать в брачные отношения. Я полагаю, что если брачные классы существовали у аборигенов, вовсе не обязательно предполагать их наличие у кроманьонцев. Но чрезвычайно показательно, что даже у австралийских аборигенов, находившихся на крайне низкой ступени общественного развития, не было зафиксировано никакого промискуитета.
Все сообщения о «промискуитете» у современных племён, фигурировавшие в компилятивных трудах конца XIX в. (например, у Летурно), при ближайшей проверке оказались основанными на неточных и не заслуживающих доверия сообщениях. Несомненная заслуга Вестермарка состоит в том, что он собрал, критически рассмотрел и вполне обоснованно отверг все подобные рассказы. «Я перечислил все известные мне народы, которым приписывалось состояние промискуитета,— пишет Вестермарк,— и полагаю, что трудно найти вторую подобную коллекцию неправдоподобных утверждений. Некоторые из них оказались просто ошибочными интерпретациями теоретиков, отождествлявших с промискуитетом то половую свободу, частые разводы, полиандрию, групповой брак или нечто в этом роде, то отсутствие брачной церемонии или понятия „брак" в современном смысле. Другие основаны нa неопределённых свидетельствах, могущих быть истолкованными как в ту, так и в другую сторону, а иногда на заведомо ошибочной информации. Совершенно очевидно, что ни один из известных нам современных народов и в недавнее время не жил в состоянии промискуитета». После труда Вестермарка из литературы исчезли всякие ссылки на «племена с промискуитетом».
Животные удовлетворяют свои сексуальные потребности без каких-либо самоограничений. Взрослый самец может получить доступ к любой восприимчивой самке, включая самку, которая его родила (его мать), или самок, рождённых от той же матери, что и он сам (его сёстры). Такие свободные сексуальные отношения не распространены среди людей. «Ни один известный народ не рассматривает всех женщин как потенциальных партнёров», — отмечает Рут Бенедикт (Patterns of Culture, с. 42).
Комментариев нет:
Отправить комментарий