Основной миф минойцев.

Нанно Маринатос высказала интересную гипотезу, касающуюся объяснения многочисленных крито-минойских изображений деревьев, растущих то ли внутри святилищ, то ли на крыше. Она предположила, что дерево перевозилось на лодке в горшке или кашпо и устанавливалось на вершине святилища во время определённых праздников.

Minoan Gold Signet ring with female figure on a ship. Found at Mochlos.

Как видим, мысль вполне обоснованная, но здесь сразу же возникает масса вопросов: а что это за дерево? почему оно перевозится на ладье? на ладье Харона из загробного мира? но тогда это не реальное дерево, и ладья не реальная, и сама перевозчица...

Ну да ладно, поедем дальше... Нанно Маринатос говорит, что "святилище было постоянным сооружением, но большую часть года оно пустовало. В особые ритуальные случаи, такие как, насколько мы можем предположить, явление божества, дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища. Это был визуальный сигнал, обозначающий прибытие бога и его/её явление населению".

Здесь у Маринатос снова "нестыковочки": она говорит, что "дерево ритуально перевозилось и устанавливалось на вершине святилища", и далее делает замечание, что "на кольце Мохлоса и божество, и дерево прибывают вместе; богиня привозит его сама". Но богиня же сама не может установить дерево на вершине святилища!

Возможно, здесь речь идёт о крито-минойском мифе, где богиня привезла людям св. дерево из преисподней. Согласно древнегреческому мифу, Деметра ничего не вкушала девять суток, и люди, подражая богине, тоже постились девять суток, отправляясь в Элевсин. В таком случае, и на Крите тоже были люди, которые, подражая богине, откуда-то привозили и устанавливали св. деревья на крышах храмов.

Известна целая серия сцен с деревом на вершине святилища, и Нанно Маринатос замечает, что "многие сцены выгравированы на золотых кольцах высочайшего качества". На мой взгляд, это говорит о том, что здесь речь идёт об "основном мифе" минойской религии. По значимости для минойцев его можно лишь сравнить с распятием и воскресением Иисуса Христа для христиан.  

Золотое кольцо в минойском стиле из Микен, Греция

Если богиня (или жрица) привозила на лодке и устанавливала на вершине святилища дерево жизни, то, кажется, лишь для того, чтобы его трясли, ломали ветви и выворачивали с корнями из земли. Так, по крайней мере, мне видится то, что происходит на этой сцене.

Но, может быть, мужчина лишь "припадает" к священному дереву (в экстазе?). Мне кажется, он просто виснет не нём, как Иуда — на осине. Женщина справа, тем временем, что-то прячет. Может быть, упавший на землю плод с дерева жизни?

"На золотом кольце из Арханеса центральная женщина окружена двумя мужчинами, которые занимаются деятельностью, аналогичной предыдущей сцене: один наклонился над предметом (пифосом?), а другой трясёт дерево на вершине святилища".

Может быть, в пифосе находятся кости горячо любимой умершей дочери, или жены, или матери, а мужчина "убивается" от горя? В таком случае, здесь изображены не два, а лишь один мужчина. По всей видимости, тот же "убитый горем" мужчина прибегает к священному дереву, трясёт его "за грудки" и требует вернуть умершую дочь (жену или мать). При этом, если связывать с этим предыдущую картину, с дерева падает плод, который затем играет ключевую роль в минойской религии.

Кажется, на знаменитом "кольце Миноса" хорошо виден этот плод.

"Кольцо Миноса"

Внизу мы видим ту же ладью, наверху — горное святилище со св. деревом, к нему "припадает" человек непонятного пола, и в одной руке он держит плод, а другой рукой держится за дерево. Слева мы видим эпифанию богини. Несомненно, что миниатюрная фигурка женщины сверху изображает ту же богиню, сидящую возле рогов посвящения. Таким образом передаётся богоявление. Левой рукой богиня указывает на себя, а её правая рука протянута к рогам посвящения; это можно толковать как знак тождественности: "я, - говорит богиня, - есть то, что находится между этими рогами". Непонятна обнажённая девушка справа; возможно, она поддерживает рукой надломившуюся ветку священного дерева. Внизу, на земле, по всей видимости, лежат зрелые плоды, тогда как мужчина держит в руке незрелый плод. Возможно, эти плоды представляют собой семена новой жизни. Они очень большие и напоминают пифосы. 

Здесь, конечно, должен был быть ритуал, связанный с мифом. Мы знаем, что Элевсинские мистерии "завязались" на "страстях" (т. е. "скорбях") матери Деметры и её дочери Персефоны. В мифе всегда так бывает, что злодеи типа Аида в конечном итоге содействуют добру, как Мефистофель в "Фаусте" Гёте. Вполне возможно, что и здесь безжалостное обращение со св. деревом послужило людям ко спасению, потому что та девушка, которая много дней и ночей стояла под деревом «непимши» и «неемши», поддерживая руками сломанную ветку дерева с плодами, в конце концов увидела своими глазами явившуюся ей богиню. Недаром же все богоявления (эпифании) на Крите изображаются в непосредственной близости от св. дерева.

Может быть, у минойцев был не такой основной миф и не такой ритуал. Но, определённо, религиозная компонента играла "первую скрипку" в их обществе, представляя собой cantus firmus всей их жизни. Потому что матриархальное общество не может быть безрелигиозным. Матриархат значит противоположность патриархата. И если при патриархате люди живут в государственном "модусе", при матриархате они должны жить без государства. Но кто может жить без государства? Святой Франциск Ассизский, например. 

Франциск и Клара. Им государство нужно так же, как собаке - пятая нога.

Значит матриархальное общество должно быть обществом святых, или, по крайней мере, обществом людей, занятых соблюдением и исполнением религиозных ритуалов. Чтобы не было времени на всякую дурь. Потому что "свободное время — игрушка дьявола", - говорила мать своему сыну-наркоману из фильма «Дневник баскетболиста» и была чертовски права.