Evelyn Reed говорит, что самой ранней социальной группой является «первобытная орда». Точнее, её можно было бы назвать «материнской первобытной ордой». Орда не была семьёй с отцом. Это была материнская группа, состоящая из матерей, их братьев и детей матерей.
То есть, насколько я понимаю, «первобытная орда» была похожа на стадо слонов, состоящее из самок с детьми и во главе которого находится старая опытная слониха.
 |
| У африканских слонов матриархат, поэтому во главе стада, как правило, стоит самая опытная взрослая самка. |
Мне совсем не нравится слово «орда», потому что возникают нехорошие ассоциации со степняками-ордынцами, с монголо-татарской ордой. «Первобытное стадо» кажется лучше, но опять же не удовлетворительно, потому что «стадо» звучит унизительно для человека. «Первобытная община» — лучше всего.
Так как первобытная орда, или, точнее говоря, община, состояла из сестёр и братьев, которые не могли вступать в брак — она была экзогамна.
Но далее возникает возникает вопрос об экзогамных браках. Если первобытная община находилась в постоянном движении, то не могло быть и речи о фратриальном делении. Ни у слонов, ни у обезьян, ни у приматов нет такого деления. Самцы, по мере полового созревания, сами покидают родное стадо и, при встрече с другим стадом, присоединяются к нему. Это происходит случайно-стихийно-спонтанно, без всяких предварительных договорённостей.
Насколько я понимаю, именно таким образом появились сначала т. наз. гостевые браки, которые позднее стали более стабильными матрилокальными браками.
О стабильном, т. е. осёдлом поселении можно говорить лишь применительно к земледельцам, - охотники-собиратели, по идее, не привязаны к определённой территории.
Если же мы посмотрим, например, на общины папуасов на Новой Гвинее, то они вовсе не совершают броуновское, беспорядочное движение по всему острову. Они обитают на ограниченной территории. Значит, им необходимо фратриальное деление, дуальное деление общества. Как, например, у манси раньше существовали две экзогамные фратрии — Пор и Мось. Это означало, что браки заключались исключительно между представителями разных фратрий: мужчины из Мось женились на женщинах из Пор и наоборот.
Стало быть, племя можно назвать «эндогамной коммуной», состоящей из двух (по крайней мере) экзогамных фратрий.
Голденвайзер описывает двойную организацию народов хайда и тлинкитов на северо-западном тихоокеанском побережье следующим образом: "Среди тлинкитов существуют два основных социальных подразделения или фратрии, известные как Ворон и Волк. Главная функция этих фратриальных групп — контроль межплеменных браков, так как браки внутри фратрии запрещены. Происхождение материнское, дети принадлежат к роду матери" (Anthropology, pp. 330-31).
Как видно, фратриальное деление может быть присуще для обществ с материнским родом. В таком случае имеет смысл говорить о матрилокальных браках, которые наследуют древнейшую традицию гостевых браков.
Но как же быть с обменом сёстами, который мы видели в предыдущей записи "Свои люди в чужой деревне"? Ведь это же патрилокальные браки!
Evelyn Reed говорит, что тезис Фрейзера об «обмене сёстрами» способствовал ошибочному представлению о том, что мужчины матриархата контролировали жизнь и деятельность своих сестёр и дочерей сестёр примерно так же, как сегодня отцы контролируют своих жён и дочерей. На самом деле, примитивная система межбрачных союзов включала в себя в равной степени «обмен братьями», как и «обмен сёстрами», поскольку это был межбрачный союз для обоих полов. Поэтому будет точнее и менее предвзято сказать, что сёстры и братья одной фратрии находили себе пару среди братьев и сестёр другой фратрии.
Короче говоря, брак коренится в союзе между матерями одного рода и свекровями другого рода для мирного поиска супругов их сыновьями и дочерьми. Чтобы не было убийств женихов, выискивающих невест в соседних стойбищах (деревнях).
Именно это и заметил Тайлор. Он был одним из немногих учёных, кто избежал ловушки теории инцеста и сосредоточил своё внимание на конфликтных отношениях между группами мужчин. Его гипотеза, объясняющая дуальную организацию, верна, потому что он увидел первостепенную необходимость обуздать вражду и кровопролитие среди мужчин в древнейшую эпоху человеческой жизни. Он также отметил важную роль, которую играют женщины в контроле над мужчинами, в их двойном качестве сестёр, с одной стороны, и жён, с другой. Он писал:
"Экзогамия уходит корнями далеко в историю человечества, и, возможно, ни один наблюдатель никогда не видел её возникновения, и точные условия её происхождения ещё не были чётко определены... Но что касается самого закона экзогамии, то свидетельства показывают его действие над значительной частью человеческой расы как фактор политического процветания. Нельзя утверждать, что он абсолютно предотвращает раздоры и кровопролитие, - вступающие в брак кланы иногда ссорятся и воюют. Тем не менее, связывая целое сообщество родственными узами, и особенно миротворческим духом женщин, которые относятся к одному клану в качестве сестёр, а к другому в качестве жён, он способствует подавлению вражды и её заживлению, когда она возникает... Экзогамия, таким образом, предстаёт как институт, противостоящий тенденции некультурных народов к распаду, скрепляя их в нации, способные жить вместе в мире и сохранять единство при конфликтах до тех пор, пока не достигнут периода более высокой военной и политической организации" ("On a Method . . . ," in Source Book in Anthropology, pp. 470-71).
Так, теперь ещё раз разложим всё по полочкам, в хронологической последовательности.
Первобытные люди, во время их расселения по Земле, подобно приматам, свободно ходили-бродили в группах на более 40 - 50 человек. Ядро общины составляли женщины с детьми, а мужчины составляли рыхлую периферию.
Они приходили в гости к женщинам, приносили добычу, но длительных, постоянных отношений не имелось. Мужчина мог приходить к нескольким женщинам по очереди, равно как и женщина могла принимать несколько мужчин.
По мере увеличения плотности населения, свободные хождения в основном прекратились, из-за столкновений и конфликтов мужчин между собою. Тогда-то и появилась экзогамия, как брачный договор матерей между собой. Таким образом матери сразу убили двух зайцев: во-первых, прекратились мужские "приставания" к девушкам внутри деревни ("низзя", ибо все мы одной крови, братья и сёстры), и, во-вторых, прекратились конфликты мужчин одной деревни с мужчинами другой (ибо они породнились, стали свояками и шуринами друг для друга).
Очевидно, экзогамные браки могли быть как матрилокальными, так и патрилокальными. Это зависело от специфики хозяйственной деятельности. Например, в семьях северных оленеводов патрилокальный брак напрашивается сам собой, тогда как у собирателей или земледельцев более естественным выглядит матрилокальный брак.
Комментариев нет:
Отправить комментарий