По мнению А. М. Золотарёва, "австралийцы, несомненно, прошли стадию материнского рода и матрилокального брака. Следовательно, исходным пунктом развития родового строя в Австралии, как и в прочих местах, был локализованный род с материнской филиацией, матрилокальным браком и тотемическим названием. Локальная экзогамия, тотемическая экзогамия и родовая экзогамия когда-то совпадали и первые две были производными от последней.
Отправляясь от этого исходного пункта, мы без труда поймём историю соотношения родовых, тотемических, локальных организаций и разберёмся в той путанице, которая бросается в глаза при первом знакомстве с австралийской этнографией. Выясняется, что многие из «аномальных» и «сложных» явлений представляют собой просто различные этапы развития рода — этапы, на которых противоречивые силы, двигавшие развитие родовых институтов, находились в стадии незавершённой борьбы.
Первым фактором, вступающим в непосредственное противоречие со структурой материнско-правового рода, оказывается патрилокальиый брак.
В силу действия патрилокального брака создаётся социальная организация такого типа, какая имеется у племени урабунна: племя состоит из двух экзогамных матрилинейных секций, в свою очередь распадающихся на экзогамные матрилинейные тотемические роды. Но эти роды делокализованы, т. е. наряду с родовой тотемической организацией возникает отличающаяся от неё и противоречащая ей локальная организация, т. е. ряд орд, члены которых принадлежат к разным тотемическим родам, но сообща владеют территорией. В то время как в тотемическом роде счёт наследования идёт по материнской линии, в орде он считается по отцовской, ибо ребёнок принадлежит, в силу патрилокального брака, к орде отца. По праву тотемичеокого рода имущество индивида наследуется его родственниками по материнской линии, тотемические церемонии индивид исполняет вместе с родственниками по материнской линии, подчиняется он вождю тотемической родовой группы, т. е. родственнику по материнской линии; но в то же самое время он живёт на территории, передающейся по мужской линии, и, следовательно, производственная практика заставляет его сплошь и рядом кооперироваться с родственниками по мужской линии. В то время как родственники по женской линии разбросаны по бесчисленным локальным группам, отделённым друг от друга непроходимыми границами охотничьих территорий, родственники по отцовской линии сконцентрированы в локальной группе. У земледельческих племён этот конфликт разрешается компромиссом, в силу которого в каждой деревне образуются домовые общины, составляющие локальные подразделения рода, пользующиеся отдельными участками земли. При охотничьем хозяйстве дробление территории невозможно; делокализованный материнский род впадает в непримиримое противоречие с экономическими отношениями, на которых покоится общество, и поэтому оказывается менее живучим учреждением, чем у земледельческих народов.
Для того чтобы быть жизнеспособным учреждением, соответствующим экономической потребности общества, род или его крупное подразделение должны быть локализованы; с другой стороны, первобытное общество не может существовать вне рамок родовой организации, ибо не знает другой формы производственных отношений, кроме отношений родства. Поэтому единственным методом разрешения назревшего противоречия является превращение локальной группы в род, построенный уже по отцовскому праву или, говоря другими словами, новообразование локализованного, на этот раз уже патрилинейного рода. И действительно, можно проследить, как у ряда австралийских племён, считающих наследование по материнской линии, начинает возникать наряду с тотемической родовой экзогамией экзогамия локальной группы. Так, племя гурндич-мара делится на две экзогамные фратрии — Белый Какаду и Чёрный Какаду. Каждая, фратрия состоит из тотемических родов. Ребёнок получает фратрию и тотем своей матери, но принадлежит к локальному подразделению отца. Жён берут из отдалённых мест, так как такие женщины не считаются столь близкими по плоти, как живущие в одной орде. Таким образом, локальная патрилинейная экзогамия тут сочетается с экзогамией тотемического матрилинейного рода. Подобное же сочетание экзогамии тотемических матрилинейных родов с локальной экзогамией имеет место у ряда племён Юго-Западной Виктории, которые могут служить образцами переходного состояния, состояния борьбы между матриархальными и патриархальными началами.
В социальной организации диери мы найдём черты, знаменующие дальнейший успех патриархального начала. Диери, так же как урабунна, делятся на две экзогамные матрилинейные фратрии, каждая из которых состоит из ряда матрилинейных тотемических родов, называемых «маду». Человек не может есть свой тотем, который считается его плотью, унаследованной от матери так же, как унаследовано его собственное тело. Брат матери обучает человека мифам и ритуалам, связанным с матрилинейным тотемом, и водит его на священные места. Но, кроме того, у диери существуют патрилокально наследуемые тотемические группы, строго локализованные в отличие от матрилинейных тотемов. Каждый человек наследует от отца тотемическое имя и является одним из собственников участка земли, с которым связаны обряды и предания племени. Этот тотем называется «пинтара». Патрилинейный тотем имеет вождя, его должность наследуется от отца к сыну. Вождь стоит во главе интичиумы, выполняемой членами патрилинейных тотемов, и должен первым вкусить от тотема. Патрилинейные тотемическйе группы диери совпадают с локальной группой или ордой.
Интересно также отметить, что у диери отец имеет большое социальное значение: он «находит» (во сне) своего ребёнка, заботится о нём, является главой той локальной орды, к которой принадлежит ребёнок, близко причастен к инициации сына и к браку сына и дочери, и — многозначительный факт — вводит инициированного сына в церемониал локального патрилинейного тотема, включающего в себя священный миф, сложные ритуалы и интичиуму. Последнее обстоятельство также весьма интересно: интичиума, столь важный обряд в социальной жизни австралийцев, связан тут уже не с матрилинейным, а с патрилинейыым тотемом, т. е. прежде всего с локальной ордой. Завершение этого процесса мы найдём у племени кариера. Локальная группа экзогамна. Членство в ней определяется по отцовской линии. Названий для орд нет, но есть названия четырёх брачных классов.
Банаки — Буронг
Каримера — Пальера
Члены одной локальной группы принадлежат от рождения либо к Банаки и Пальера, либо к Каримера и Буронг, в то время как все женщины, приходящие в локальную группу в качестве жён, должны принадлежать к другой паре брачных классов. Таким образом, у кариера локальный клан совпадает в пределах группы с фратрией. Одна локальная группа принадлежит к одной фратрии, другая к другой. Короче говоря, локальная экзогамия совпала здесь с экзогамией патрилинейного рода, и, следовательно, разрешилось противоречие, возникшее вследствие вторжения патрилокальной резиденции в матрилинейное общество. Род снова приобрёл экономическое основание и оказался жизнеспособным институтом, на котором покоится социальная организация большинства австралийских племён".
На мой взгляд, слово "племя" не соответствует социальной жизни австралийских аборигенов, так как сам же А. М. Золотарёв замечает, что "большую часть года племя как таковое не функционирует: оно разбито на орды", то есть на автономные локальные группы численностью около 50 человек.
А в остальном всё выстроено логично. Большинство австралийских локальных групп пережило в прошлом процесс перехода от материнской родовой организации к отцовской; древнейшей формой организованного общества в Австралии было деление его на два первоначальных матрилинейных рода (дуальная организация) с матрилокальным браком; в процессе дальнейшего развития начался процесс дробления первоначальных родов (фратрий) на более мелкие тотемические кланы и на брачные классы; и, наконец, появился патрилокальный брак и стал осуществляться переход к патрилинейности.
Хотя, конечно, далеко не везде произошли столь кардинальные изменения. На многих территориях и в XIX веке аборигены жили "по старинке", как много тысяч лет назад. Например, по описанию Р. Бриффо, в северном Квинсленде, среди локальных групп залива Принцессы Шарлотты, было принято, чтобы муж поселился с семьёй своей жены, хотя жену обычно покупали для мальчика его родители, когда он был ещё совсем молод. Отец отводил мальчика к его будущей тёще, и она строила для него и своей дочери хижину рядом со своей собственной.
Комментариев нет:
Отправить комментарий