Женщины-вожди айнов.

В книге Ч. М. Таксами и В. Д. Косарева "Кто вы, айны?" (М., "Мысль", 1990) говорится, что "первые, очень неясные упоминания об айнах есть в китайских памятниках, описывающих раннюю историю Японского государства и окружающих племён. Этноним айну здесь ещё не встречается, зато часты упоминания о «волосатых дикарях», «мохнатых варварах» и «свирепых разбойниках» эбису, или эмиси, которых японская историческая традиция чаще всего и отождествляет с древними айнами или по крайней мере с их предками. Кроме того, среди «варваров» называют цутикумо, кудзу; яцукахаги, а также нисимоно, равнинных и горных сажи, наконец, хита, или хина. По всей видимости, это названия родоплеменных образований. Определить с достоверностью, кто из них имеет отношение к древним айнам,— задача, видимо, невозможная, так как они смешиваются с кумасо и позднейшими хаято, т. е. с древним индонезийским компонентом.

Аборигены подвергались жесточайшим преследованиям, как правило, избиению. Вот образчик их наказания, который даёт «Бунго фудоки». Некий японский «царь» приказал своим вассалам нарубить деревьев, наделать из них дубин и, напав на цутикумо, всех перебил. «Текущая кровь была до лодыжек». «Варвары», как сообщается в древнеяпонских хрониках, скрывались в горах и лесах, жили в пещерах или в «земляных норах», делали деревянные укрепления, были воинственны и «противились приказам». Среди вождей кудзу и цутикумо нередко встречались женщины. Встречающийся в фудоки сюжет: приезжий завоеватель женится на местной богине (ками — возможно, предводительнице племени) — говорит о том, что не всех «варваров» истребляли, часть их неизбежно ассимилировалась.

К этому можно добавить, что русский исследователь П. Я. Штернберг писал об айнах как о единственной народности Дальнего Востока, у которой сохранился материнский род.

Group of Ainu people, Japan. Группа народа айну, Япония.

Таврокатапсии на Ближнем Востоке и в долине реки Инд.

Bibhu Dev Misra в своём блоге приводит изображения печатей цивилизации в долине реки Инд, на которых угадываются таврокатапсии.

Оттиск печати Банавали, датируемый примерно 2300–1700 гг. до н.э., изображающий акробата, перепрыгивающего через быка. Источник: UMESAO 2000:88, № 335

Печать Мохенджо-Даро № 312, изображающая прыжок быка, ок. 2600–1900 гг. до н.э. Национальный музей, Нью-Дели. Источник: NMI

Древняя тамильская литература Сангам (III век до н.э. – IV век н.э.) упоминает борьбу с быками как брачный ритуал среди пастухов Велир, которые мигрировали на юг, скорее всего, после краха цивилизации в долине Инда (начиная примерно с 1900 г. до н.э.), и поселились в разных частях Южной Индии. 

В книге « Храмы Кришны в Южной Индии » Т. Падмаджа сделал интересное наблюдение:

«В стихе из Калитокая (Kalithokai) говорится, что девушка из племени Ай (Ay) не выйдет замуж за мужчину, который боится боя быков. Это показывает, что «в общине пастухов существовал обычай, согласно которому молодые девушки, до замужества, выбирали себе быков из общего стойла и ухаживали за ними. Затем быков отпускали, и тот молодой пастух, которому удавалось успешно усмирить зверя в открытом состязании, считался подходящим спутником жизни для девушки. По-видимому, это был один из древних свадебных обычаев Айяров. Этот обычай также можно проследить до их семейного божества Кришны, который обуздал ярость семи быков чёрного, белого и коричневого цвета и женился на девушках, которые за ними ухаживали».

Эти крайне интересные сведения позволяют связать таврокатапсии с брачными ритуалами. Однако здесь сразу возникает вопрос о ценности невесты. Невеста должна была обладать невероятной ценностью, чтобы ради неё устраивались такие состязания. Что это была за невеста? — Царица? Принцесса? Жрица Богини? "Мисс Вселенная"? Потому что женихи не выстраиваются в очередь к обыкновенным девушкам и уж тем более не устраивают такие опасные для жизни "сальто-мортале", которые не дерзают повторить современные тореадоры. Во всяком случе, это не патриархальные обычаи; древние римляне похищали сабинянок, спантанцы "невест брали уводом", «а древляне … умыкали девиц у воды».

О древнеегипетской одежде.

Древние египтяне носили белые одежды, изготовленные изо льна. Женщины носили одежду, которая называлась калазирис. Это был прямой обтягивающий сарафан, который держался на одной или двух лямочках-бретельках. При этом длина такого сарафана доходила до лодыжек, а вот грудь очень часто у египетских женщин оставалась открытой (по крайней мере во времена Древнего царства), как у крито-минойских жриц со змеями. 

Ткани были тонкими и полупрозрачными, и не скрывали фигуру, а наоборот подчёркивали. 

Статуя Нефертити. Новое царство XIV в. до н. э. Париж. Лувр.

Юбка книзу настолько сужалась, что заставляла египтянок ходить медленно и держать спину ровно. От этого походка становилась грациозной и величественной. 

Плакальщицы. Роспись из гробницы древнеегипетского сановника Ра-мосе (Рамоса). Около 1411-1375 гг. до н. э.

Мужское "разделяй" против женского "соединяй".

Джозеф Кэмпбелл отмечает, что для мужских ценностей характерно разделение мира на резко разделённые пары противоположностей, одна из которых предпочтительна, а другая нет. Он говорит, что это похоже на солярный мифический взгляд, поскольку все тени бегут от солнца. Он говорит, что в лунном мифическом взгляде, который является более естественным для женственности, «тьма и свет взаимодействуют в одной сфере» — взаимодействие противоположностей создает целостность.

Интересно, что согласно библейской книге Бытия, Бог только тем и занимается, что разделяет: свет — от тьмы, небесную твердь — от тверди земной, воду — от суши, мужчину — от женщины, Израиль — от язычников, и т. д.

В этом смысле, мировое древо, соединяющее небо, землю и преисподнюю, соотносится, конечно, с женской мифологией. Не потому ли пророки израильские столь усердно вырубали ашеры, священные деревья язычников?   

Фотография последнего гигантского кремниевого дерева на Диком Западе.

Гробница "царицы-жрицы" на Крите.

Эта гробница некрополя в Фурни (Ахарнес, Крит, Греция) была сооружена в первой половине XIV в. до н.э., то есть уже после гибели минойской цивилизации. Интересно, что эта толос-гробница имеет ту же планировку, что и две крупнейшие толос-гробницы микенской Греции: Сокровищница Атрея в Микенах и Минья в Орхомене.

Источник картинки.

"Она состоит из дромоса, толоса и боковой камеры, содержавшей непотревоженное захоронение с богатым инвентарём. По количеству украшений и драгоценностей это — самое богатое погребение, найденное до сих пор на Крите. Свыше 140 золотых вещей: браслетов, колец, бус и т. п. — лежало в гробнице. Вместе с глиняными сосудами сюда положили изделия из слоновой кости, бронзовое зеркало и 10 бронзовых сосудов. Учёные полагают, что, по всей вероятности, в этой гробнице была похоронена царица-жрица, так как здесь же находился один из предметов культа — длинная верёвка, украшенная золотыми розетками и амулетами" (Источник).

"Вероятнее всего, люди, похороненные в этом погребальном комплексе, принадлежали к ахейской аристократии, базировавшейся на острове Крит, хотя о том, как они оказались на Крите и получили контроль над островом, почти ничего не известно" (Источник).

Хотя, вполне может быть, что женщина была этеокритянкой, и её взял в жёны грек-ахеец. Тот факт, что на всех кольцах были изображены культовые и религиозные сцены, говорит о том, что она, возможно, была жрицей. И это мнение подтверждается свидетельствами о жертвоприношении быка в её честь.

Информация о жертвоприношении быка заставляет вспомнить о саркофаге из Агиа-Триады, на котором изображена сцена подобного жертвоприношения. Саркофаг датируется примерно 1400 годом до нашей эры или несколькими десятилетиями позже, то есть по времени он совпадает с захоронением "царицы-жрицы" в Фурни. Это позволяет нам считать практику жертвоприношения быков греко-ахейским нововведением на Крите.

О крито-минойском сакральном узле.

В продолжение предыдущей записи "О смысле таврокатапсий".

Я не уверен на всё 100%, но, кажется, на крито-минойском изображении таврокатапсии, прямо перед мордой быка, мы можем видеть сакральный узел.

Существуют различные интерпретации того, что мог означать этот символ; единого общепринятого толкования не существует. 

Фреска с изображением сакрального узла

Инкрустация с изображением священного узла

О смысле таврокатапсий.

Долгие "медитации" над феноменом привели к своего рода "откровению" о том, что смысл прыжков через быка заключался в отборе. Очевидно, те, которые успешно проходили это опасное для жизни испытание, таким образом входили в состав элиты.

В современном обществе нет никакого отбора в элиту, и на "политическом олимпе" мы наблюдаем множество случайных людей, которые никак не соответствуют занимаемым должностям. Наверно, всякого рода "саркозлы" отсеивались бы, если бы кандидатам на высокие должности предлагалось совершить такой же "кунстштюк", как на рисунке выше. 

Монотеизм на Крите, которого не было.

Обычно считается, что у этеокритян (др.-греч. Ἐτεόκρητες — «истинные критяне», т. е. «минойцы») была единая Богиня, которая затем "распалась", и у греков классической эпохи мы наблюдаем лишь "осколки" той Богини, в виде Афины, Артемиды, Деметры и Персефоны, Гестии, Геры, Геи. 

Это может быть, но в таком случае нам придётся допустить существование теократии на Крите до вторжения греков-ахейцев. Потому что единую Мать-Богиню можно определить как характерную черту монархических теократий, а не примитивных народных религий.

Г. В. Томский говорит, что "тенгрианство (тенгризм) было религией, которую исповедовали как Аттила, предводитель гуннов, так и Чингисхан, основатель Монгольской империи" (Источник). При этом "главный бог Тенгри («Небеса») поразительно похож на индоевропейского бога неба *Dyḗus". 

Иначе говоря, монотеизм легитимизирует правление монарха: монарх позиционирует себя как ставленника единого Бога, "сущего на небесах". Один Бог, один царь, один народ. Кто не с нами, тот против нас. Все другие боги — это черти, а их приверженцы — слуги дьявола.

По всей видимости, на Крите не было ни Миноса, ни "царя-жреца" Артура Эванса, ни других царей типа Чингисхана. Были ли царицы вместо царей? — Маловероятно. Поэтому, я полагаю беспочвенными фантазиями представления о поклонении единой Богине на Крите. 

Удмуртский Хэллоуин.

"Период зимнего солнцеворота у северных удмуртов назывался Вожодыр (букв.: «переходное время», перекрёсток / перекрестье времени; время «злых духов» / «время [бесчинства] вожо»). Название отражает суть особенного времени в бинарной оппозиции обыденный – сакральный и адекватно коми «вежа ʻсвятой / освящённый / священный’». Согласно архаическим представлениям удмуртов, в дни переходного времени на землю «выходят» из воды духи переходного времени вожо, олицетворением которых является множество маленьких существ белого или чёрного цвета в зоо- или антропоморфном облике" (цит. по: Т. Г. Владыкина, Г. А. Глухова. Половозрастная стратификация деревенского общества в удмуртском народном календаре").

Какое удивительное совпадение с современным маскультурным праздником Хэллоуин! Хэллоуин восходит к традициям ирлано-шотландских кельтов и ирландскому языческому празднику Самайн, который отмечается каждый год 31 октября. Кельты делили год на светлую и тёмную половину, празднование Самайна обозначало начало тёмной (осень и зима) половины. Можно напомнить, что в Британии ноябрь до сих пор считается зимним месяцем, так что зима наступает как раз в ночь с 31 октября на 1 ноября. Именно в эту ночь из-под земли «выходят» духи и бродят по ночам среди домов в поисках тёплого места. С этим связан тыквенный фонарик, или светильник Джека, — он представляет собой полую тыкву, на которой вырезаны глаза, нос и рот, а внутрь помещена свеча. Считалось, что подобный плод, оставленный в День Всех Святых около дома, будет отгонять от него злых духов и прочую нечисть. По идее, духи, как мошки должны слетаться на огонь фонарей, минуя двери и окна домов. Очевидно, изображения всякого рода призраков, скелетов с паутиной, ведьм представляют собой "парад" нечистой силы, которая торжественно вступает в свои права на самый тёмный период года.

Во время Хэллоуина придомовые участки традиционно украшаются жуткими атрибутами: ведьмами, скелетами, призраками, паутиной и надгробиями

Немного о культуре Караль-Супе.

"В четырёх часах езды к северу от столицы Перу, Лимы, находится Пеньико — город возрастом около 3800 лет, построенный цивилизацией Кара́ль-Супе́. Под руководством археолога Рут Шейди исследователи раскрыли уникальную модель общества, основанную на сотрудничестве, а не на конфликтах. Цивилизация Караль создала обширные торговые сети, соединявшие тихоокеанское побережье, горные районы и амазонские джунгли. Земледельцы выращивали хлопок, фрукты и перец, получая взамен морскую рыбу, древесину, экзотические перья и даже обезьян, служивших символами статуса. В отличие от поздних культур региона, в Карале отсутствуют оборонительные сооружения, оружие и следы массовых захоронений. Власть здесь поддерживалась через религию, ритуалы и контроль над торговлей, а не через насилие" (Источник). Скорее всего, общество представляло собой теократию. В пользу централизованной власти также говорят крупные склады, найденные в Упаке и Пативильке. Это признак сильной власти, способной контролировать жизненно важные ресурсы. Элита Норте-Чико могла не только мобилизовать, но и вознаграждать население. Раскопки показывают свидетельства массовых пиршеств с алкоголем и музыкой. (Источник).

Рут Шейди, перуанский археолог, в Карале, 2014 год

На данный момент Караль считается самой древней известной цивилизацией в Америке. Манн в обзоре литературы за 2005 год предполагает, что «где-то до 3200 года до н. э., а возможно, и до 3500 года до н. э.» — это начало периода формирования культуры Караль-Супе. Он отмечает, что самая ранняя дата, достоверно связанная с городом, — 3500 год до н. э. — относится к Уариканга, расположенному в районе Форталезы на севере, согласно датировке Хааса.

Это весьма знаменательно, что в Карале археологи не нашли оборонительных сооружений. Как и повсюду на Земле, в Америке — чем глубже мы заглядываем в древность, тем меньше мы наблюдаем следов патриархата.

Немного про "бесов"-инкубов.

Людмила Виноградова в рецензии на книгу Ольги Христофоровой "Икота: Мифологический персонаж в локальной традиции" (М: РГГУ, 2013), комментируя феномен бесоодержимости в деревнях Верхокамья, подчёркивает, что икота, как и кликушество, свойственно почти исключительно женщинам, хотя и не всегда. Она же отмечает, что наряду с термином икота (и в этом значении) широко используется слово пошибка: 1) ‘порча, болезнь, напускаемая колдуном’; 2) ‘мифологический персонаж, бес, вселяющийся в человека и вызывающий разные болезни и недомогания’.

И вот что особенно интересно: часто сам вселившийся дух сообщает своей жертве и окружающим людям, как его зовут, например: «Пошибка-то у меня — Фёдор Иванович. [Собиратель: А почему?] А вот мужчина посаженный» (С. 45); «мужик [об икоте] у меня» (С. 54); свидетельство соседки: «Он у неё мужского рода. Говорит, Иван Фёдорович у неё» (С. 57); «в Орине-то старик сидит седой» (С. 97).

Сравнив икоту с коми-пермяцкими представлениями об аналогичном персонаже по имени шева (термин образован от прапермского *šó-u-a со значением ‘нечто с голосом, со звуком, сообщением’), О.Б. Христофорова высказывает вполне убедительную гипотезу о влиянии традиционных воззрений народа коми, местного автохтонного населения, на мифологию русских переселенцев, осевших в Верхокамье (наиболее интенсивные потоки такого переселения фиксировались в период XVI–XVII вв.). 

Я же, со своей стороны, хочу провести параллель между бесом по имени Фёдор Иванович и быком древних матриархальных культов. Может быть, на Крите он представлялся по имени Минос Иванович, или просто Минотавр. И, может быть, аналогичные персонажи существовали уже в эпоху верхнего палеолита.

Изображение быков из пещеры Шове (Франция). ХХХ тыс. до Р.Х. (Ориньяк)

Тесть и тёща как "тёзки" отца и матери.

Автор блога new_etymology утверждает, что слова "тесть" (отец жены) и "тёща" (мать жены) имеют значение "двойников" отца и матери мужа.

✔ ТЕСТЬ, ТЁЩА (рус., укр.), цесць, цещя (блр.), тъст, тъ́ща́ (болг.), та̑ст, та̏шта (сербохорв.), tȃst, tášča (словен.), test, testice (чеш.), tеst᾽, testina (слвц.), teść, арх. cieść, teściowa (пол.) - отец и мать супруги, вторые отец и мать для зятя, "копии" отца и матери, "тёзки";

Ср. тьзьно (устар.) - "равно, одинаково";

ТЁЗКА, тезка, тезь, тезя, тьзъ, тьзица (северо-рус. диал.) - человек или предмет, который носит то же имя, что и другой; teisik, р.п. teisiku [ТЕЙЗИК, тейзику] (эст.) - двойник, копия (Источник). 

Ну, о том уже давно поётся:

"Слушай, тёща, друг родной,

Помоги!

Ты пойми, что мы с тобой

Не враги.

По закону если брать,

Мы — родня,

Ты ж почти вторая мать для меня".

Про "капсулу Мунди".

В Сети появились сообщения про т. наз. "капсулу Мунди" (Capsula Mundi), которая представляется как "экологичная альтернатива традиционному погребению (то есть гробам и кладбищам)" (Источник). 

Идея принадлежит паре итальянских дизайнеров — Анне Сителли и Раулю Бретцель. Суть идеи в том, что тело умершего в позе эмбриона (как символ перерождения) помещают в специальную эко-капсулу, затем её закапывают в землю и на этом месте сажают саженец дерева. Когда тело разлагается, оно снабжает корни саженца большим количеством питательных веществ, благодаря чему вырастает красивое дерево: дуб, сосна, ель, ольха и так далее. Проще говоря, из останков человека вырастает дерево.

"Это функционально, так как поиск мест для обустройства новых традиционных кладбищ – весьма непростой и длительный процесс. Как утверждают приверженцы новой идеи капсул Мунди, захоронение экокапсул поможет решить эту проблему" (Источник).

"Упадочнические" Микены.

"Культура строит форты, когда она на пути вниз. Когда она на подъёме, она строит флоты и сражается ради торговли, роста и распространения своей собственной цивилизации. Когда она строит форты, она уже обороняется, статична и ждёт, когда её завоюют. Форты всегда означают упадок" (Murray Leinster).

Это значит, что греко-микенская цивилизация была "упадочнической", по сравнению с крито-минойской. Потому что критяне строили корабли, а греки строили форты.

греко-микенский форт Тиринф

Конструкция корабля минойской цивилизации.

Минойская фреска "Флотилия", Акротири.

Корабль с фрески "Флотилия", южная стена, зал 5. Акротири.

"Матриархат" в фольклоре патриархальных обществ.

В монографии Владислава Петрова "Древняя история секса в мифах и легендах" (Изд-во «Ломоносовъ», Москва, 2014) приводятся примеры патриархального мифотворчества, которое можно рассматривать как назидание мужчинам — ни в коем случае не допускать женщин до власти.

"В фольклоре болгар, литовцев, русских и украинцев описывается, как Господь устроил эксперимент по временной передаче полноты власти женщинам. Через некоторое время  по территориям, отведённым под испытательный полигон, совершил турне апостол Пётр. Его доклад привёл Господа в ужас: женщины упомянутых народов, словно сговорившись, стали избивать не только своих мужей, но всех мужчин подряд — и даже Петру перепало, несмотря на апостольский ранг, хотя он и пытался спрятаться под кроватью. А русские и украинские бабы к тому же шлялись по кабакам и творили в пьяном виде всякие непотребства. Господь прослезился над участью мужчин и вернул разошедшихся женщин под их власть".

Аналогичное мифотворчество существовало и у других патриархальных народов. При этом доминирующие женщины везде представлены как сущие монстры:

В древнюю старину, когда царил матриархат, оно как было? Поймали тётки мужика, не понравился - съели! Такие правила...

"У нганасанов женщины, дорвавшиеся до власти, день-деньской проводили охоте и при этом на мужчин охотились с не меньшим энтузиазмом, нежели на оленей и пушного зверя. Существовала даже особая тактика такой охоты: мужчину приманивали на расстояние выстрела из лука, но не ближе, поскольку это был зверь опасный и в случае неточного выстрела мог нанести охотнице урон. Ещё менее понятна логика сомалиек: захватив руководящие посты в своём народе и завладев оружием, они не только обратили мужчин в рабство, но и, по приказу своей правительницы Арравело, кастрировали их, а на тех, кто сумел спрятаться в лесах, устраивали облавы с участием загонщиков-кастратов.

Немного фаллоюмора.

Яркую картину первобытного мира, где жили только женщины, запечатлел миф кетов. Так уж распорядился кетский демиург Есь, что в лесах окрест их проживания росли в изобилии фаллосы, и поэтому некоторых женщин оттуда было просто невозможно вытащить. Наконец одна из них — которая, надо полагать, считала себя самой умной, — чтобы не терять зря времени на хождение туда-сюда, вырвала фаллос из земли и принесла к себе в чум. Однако вот незадача: укоренённый в земле фаллос всегда легко выходил наружу после использования, а тут застрял в умной женщине, и никакие уговоры на него не действовали. Тогда Есь послал на помощь страдалице мужика, у которого, кстати, не имелось никаких мужских половых признаков, и тот фаллос выдернул. По этому поводу женщины налили мужику вина и поднесли закусок. Мужик тем временем — видимо, опасаясь новых происшествий — продолжал держать фаллос мёртвой хваткой, но, чтобы освободить руки и угоститься вволю, ему пришлось зажать строптивое растение между ног. Когда же он наелся, напился и собрался уходить, то обнаружил, что фаллос прирос и оторвать его можно только с мясом. «Бабы... обрадовались, — записал этнограф рассказ кетского старожила, — и оставили мужика у себя. А фаллосы в лесу захирели, стали грибами, русские их кушают...» (Цит. по: Владислав Петров. Древняя история секса в мифах и легендах. Издательство «Ломоносовъ», Москва • 2014. С. 93). 

"Звёздочка" матриархата.

Из реконструкции духовного мира английской протестантки Грейс Майлдмэй (Grace Mildmay, 1552 - 1620) видно, что она она предавалась духовным размышлениям ("медитациям") примерно по четыре часа ежедневно (см.: С. Е. Фёдоров. Духовный мир знатной женщины к исходу средних веков: леди Грейс Майлдмэй и её медитации). При этом она вела своего рода дневник наблюдений "внутреннего человека", в котором оставила свои рассуждения о христианском "пути спасения". Леди Майлдмэй рассматривала свои медитации как "лестницу Иакова", поднимающую её над бренным миром, возносящую каждого праведника к таинствам божественного откровения: "Блаженна душа, которая слышит Бога... блаженны уши, которые слышат тихий шёпот зова, но не слышат рокота внешнего мира... поистине блаженны те, кто внимает истине, вещающей и поучающей изнутри" (P. 71-72).

Автор статьи обратил внимание на то, что "её интенсивные медитации как бы освобождали её от определённых обязанностей патриархального свойства. Они не только освобождали её, но и поднимали над необходимостью подчиняться мужу". 

"Да, уж..." - подумал я: "Нелегко заметить линию преемственности между менадой и христианкой протестантского толка, но такая линия всё же имеется". Параллель я вижу в том, что леди Грейс Майлдмэй, как менада, бежала из "презренного внешнего мира" в свой женский "внутренний мир". Различие лишь в том, что менады убегали к Дионису, а леди Грейс — ко Христу.

Подумать только: четыре часа медитаций ежедневно! Это значит четыре часа свободы от мужа, от семьи, от родственников и соседей, от общества и государства, вообще от окружающего [патриархального] мира. Мир ежесекундно требует: "надо [сделать] одно", "надо другое", "надо третье, пятое, десятое...". Мир "пристаёт" к ней, а она говорит ему: "Поди прочь, холоп! Дама медитировать изволит...".

Во все века религия была для женщин "отдушиной" в буквальном смысле слова. Я это давно заметил, и даже придумал особый термин — "священный матриархат". "Священный матриархат" — категория вне времени и пространства. В одни периоды истории он может вспыхивать "сверхновыми" звёздами, в другие периоды он едва теплится под спудом житейской беготни и толкотни (часто до "кровянки"). Вот, леди Грейс Майлдмэй была одной из таких "звёздочек" матриархата. 

Muttersprache über alles.

Слово κωφός по-гречески означало как «немой», так и «глупый»; а латинское «surdus» имело то же двойное применение: глухота и умственная неполноценность. Все, кто рождаются глухими, — говорит Аристотель, — вырастают лишёнными разума. Английское  слово «dumb» изначально означало «глупый» или «безмозглый», как и немецкое «dumm». У древних обитателей Северной Европы глухонемому ребёнку не давали имени, считая его лишённым человеческой души; если у него появлялась некоторая способность речи, ему давали имя.

Это крайне знаменательно, что в древности суть человеческая определялась не по "мясу" и не по костям скелета, а по дару речи. Есть осмысленная речь — есть человек; нет речи — нет и человека. 

Антропологи наших дней, типа С. Дробышевкого & Co, судят о человеке исключительно по "мясу". Если ископаемые кости более или менее похожи на человеческие, значит это кости наших "предков". 

При этом надо заметить, что книга Дробышевского «Палеонтология антрополога» была подвергнута критике, в частности со стороны профессора кафедры биологической эволюции МГУ Андрея Журавлёва, который охарактеризовал книгу как «палеохалтуру», отмечая в ней наличие «фактических ошибок, извращённых фактов и какой-то немыслимой безграмотности во всех научных областях».

Конвульсионерки янсенистов и крито-минойские жрицы.

Янсенизм во Франции напоминает мне христоверие ("хлыстовство") в России. Сами янсенисты редко принимали это название, считая себя просто католиками. Однако они создали своего рода "церковь внутри церкви", все члены которой вели подвижнический, аскетический образ жизни.

Одним из таких аскетов был Франциск Парижский.

Франциск Парижский.

Франциск умер вечером первого мая 1727 года, в возрасте тридцати шести лет. Янсенисты почитали Франциска святым, и сразу после похорон на его могиле стали происходить чудеса исцелений.  Начались паломничества, а с 1731 года молящиеся, простираясь на могиле святого, стали впадать в конвульсии, откуда впоследствии и произошло название «конвульсионеры». В состояние экстаза впадали даже дети; в особенности же ему были подвержены женщины.

В Википедии сказано, что "конвульсионеры были удивительно нечувствительны к боли, становясь буквально неуязвимыми". Там же говорится, со ссылкой на С. Цветкова, будто "некоторые выламывали пальцы у молодых женщин, рвали клещами их груди, кололи их тело железными прутьями и даже распинали их" (Источник).

Сеанс с участием конвульсионеров. Анонимная гравюра XVIII века. Эти сцены напоминают мне чудеса неуязвимости Мирин Дажо.

Находясь в состоянии транса, конвульсионеры "могли без какого-либо вреда выдерживать почти невообразимые физические пытки. Побои, истязания, удары тяжёлыми и острыми предметами, удушение — всё это не приводило ни к увечьям, ни даже к малейшим царапинам" (Источник).

«Дама с перевёрнутой диадемой».

"Археологи обнаружили в Беотии (Греция) гробницу молодой женщины 20–30 лет, получившей имя «Дама с перевёрнутой диадемой». Она жила во второй половине VII века до н. э. и была погребена с уникальным набором бронзовых украшений и роскошных предметов. На её голову, как символ её превосходства и положения, была торжественно водружена внушительная бронзовая диадема, увенчанная большой розеткой «в форме солнца» в центре лба. Изысканная диадема была выполнена в технике чеканки и украшена декором в виде пар геральдических львов, мужского и женского пола, которые символизируют царскую власть и авторитет par excellence. Однако диадема была надета на голову покойной в перевёрнутом виде: львы лежали на спине. В наше время перевёрнутая царская корона символизирует отречение или падение монарха и, в любом случае, знаменует собой утрату его власти и положения. 

По мнению археологов, этот жест мог отражать политические перемены эпохи — переход от наследственной царской власти к формирующейся аристократии. Перевёрнутые регалии могли символизировать утрату статуса или крушение прежних родовых прав. Богатый погребальный инвентарь — бронзовые фибулы, ожерелья, янтарные бусы, украшения из кости и слоновой кости — подчёркивают элитный статус женщины.

В том же комплексе обнаружена гробница четырёхлетней девочки с собственной бронзовой диадемой, что указывает на наследственный характер статуса семьи" (Источник 1. Источник 2).

*************************************

Монструозные богини ацтеков.

Андезитная скульптура ацтекской богини Коатликуэ высотой 8,3-фута (2,52 метра), созданная в 15 веке нашей эры, в настоящее время экспонируется в Национальном музее антропологии в Мексике.

Интересно, насколько эта чудовищная богиня, похожая на Вия из одноимённой повести Н. В. Гоголя, соотносится с патриархатом?

А. В. Калюта в статье "Женщина в духовной культуре астеков-мешика предколониального периода" говорит, что "Коатликуэ («она в юбке из змей») соединяла в своём образе очень характерные для древних народов представления о земле как одновременно всё порождающей и всё поглощающей стихии. Она прежде всего богиня смерти. Одна из сохранившихся статуй изображает её с черепом вместо головы и с согнутыми в локтях руками (от положения рук богини зависит, даёт она жизнь или забирает). В мифах она ежедневно проглатывает и вновь изрыгает солнце, луну и звёзды, рождённые ею от бога облаков Мишкоатля. Культ Коатликуэ приобрёл особую важность у астеков, так как она считалась матерью их племенного бога Уицилопочтли, молодого солнца".

"Богиня смерти" — это конструкт патриархального менталитета, поэтому, надо полагать, что её образ появился сравнительно недавно. 

Р. В. Кинжалов высказал предположение о том, что раньше на территории Мексики не было ни "богини смерти", ни других многочисленных богинь. По его мнению, все они произошли от единого персонажа — богини-матери, обладавшей множеством ипостасей, которая первоначально была центральной фигурой мифов осёдлого земледельческого населения долины Мехико. Позже под воздействием внешних влияний произошло дробление этого образа на целый ряд женских божеств, оттеснённых на второй план мужскими божествами небесных светил, которых принесли с собой кочевники-науа.

Я так не думаю. Мне кажется, представление о "единобожии" богини-матери могло появиться в жреческой среде, в связи с политическим объединением различных племён в единую империю. Типа, мы все — дети одной богини-матери и одного царя. «Ein Volk, ein Reich, ein Führer».  

"Индейцы науа являются крупнейшей аборигенной этнической общностью Месоамерики. Наиболее известны из них — ацтеки («астека» или «мешика», как они сами себя называли), населявшие острова и берега западной части озера Тескоко. К моменту Конкисты они превратились в наиболее могущественное племя долины Мехико, и их культурные традиции, вобравшие в себя опыт самых разных этнических групп долины, могут рассматриваться как своеобразная квинтэссенция аборигенной культуры долины Мехико", - пишет А. В. Калюта.

Если он имеет в виду культуру Веракрус, то социальная организация носителей данной культуры была, вне всякого сомнения, патриархальной, включая элитных наследственных правителей, которые осуществляли своё правление путём религиозно-политического террора, принявшего формы человеческих жертвоприношений. Надо сказать, что знать появилась ещё у ольмеков, судя по изысканным предметам роскоши. Хотя подавляющее большинство населения в те времена (с 1500 года до н. э. до 400 года до н. э.) проживало в эгалитарных деревенских общинах, занимаясь подсечно-огневым земледелием. Собственно, возвышение ольмеков можно увязать с эксплуатацией этих земледельцев. Очевидно, в Мексике исторический процесс проходил по тому же сценарию, что и на просторах Евразии: вначале появлялась чисто мужская "орда", которой не могла противостоять ни одна деревня земледельцев, а затем "ордынцы" подчиняли себе одну деревню за другой. Этим нехитрым делом продолжали заниматься ацтеки вплоть до вторжения в Мексику конкистадоров Фернандо Кортеса.

Столица ацтеков Теночтитлан была окружена озером Тескоко. Наглядный пример "иноприродности" государственной власти — властители жили словно в ином мире.

О ливийских амазонках.

H. А. Добронравин и Ю. В. Пригорицкая в статье "Повелительницы людей и духов в средневековой Африке" говорят, что "в античном мире амазонок считали жительницами одной из областей Малой Азии, предгорий Кавказа и Меотиды (Азовского моря), либо обитательницами Ливии.

При этом  нельзя исключать того, что на представления о «ливийских» амазонках каким-то образом повлияло реальное положение женщин в некоторых областях Сахары и Сахеля, например, у туарегов, возводивших своё происхождение к пришедшей с севера прародительнице Тин-Хинан.

Вплоть до XX в. в оазисе Гат (в современной Ливии) ежегодно устраивались «девичьи бои», во время которых девушки носили одежду воинов. Существует предположение о том, что в древности такие состязания были посвящены богине-воительнице Тиннит. Тиннит указывала путь караванам и сотворяла источники воды, что позволило карфагенянам отождествлять её с Астартой. По мнению М. Айюба, «имя Тиннис связывалось с именем египетской богини Нейт, которой поклонялись в городе Саис... Её звали там матерью Солнца и коровой, несшей Солнце меж своих рогов»; возможна также связь между Тиннис и Афиной".

св. корова в Египте

"Тайные" браки у спартанцев.

Р. В. Кинжалов в статье "К реконструкции древнегреческого свадебного обряда" говорит, что "наиболее ранней формой брачной церемонии следует считать так называемый тайный брак, засвидетельствованный у спартанцев. По сообщению Плутарха («Ликург», XV), «невест брали уводом, но не слишком юных, не достигших брачного возраста, а цветущих и созревших. Похищенную принимала так называемая подружка, коротко стригла ей волосы и, нарядив в мужской плащ, обув на ноги сандалии, укладывала одну на подстилке из листьев в тёмной комнате. Жених, не пьяный, не размякший, но трезвый и как всегда пообедавший за общим столом, входил, распускал ей пояс и, взявши на руки, переносил на ложе. Пробыв с нею недолгое время, он скромно удалялся, чтобы по обыкновению лечь спать вместе с прочими юношами. И впредь он поступал не иначе, проводя день и отдыхая среди сверстников, а к молодой жене наведываясь тайно, с опаскою, как бы кто-нибудь в доме его не увидел. Со своей стороны и женщина прилагала усилия к тому, чтобы они могли сходиться, улучив минуту, никем не замеченные. Так тянулось довольно долго: у иных уже дети рождались, а муж всё ещё не видел жены при дневном свете»."

Интересно, что и в обычном, более позднем браке перевозка невесты в дом жениха происходила в темноте: «Поздним вечером, взяв её (невесту) от родительского очага, везут её на колеснице к очагу жениха».

Тайные браки назывались «бесфакельными» — ададухетой гамой (схолиаст к «Алкестиде» Эврипида, 1001). В том смысле, что при обычном браке родители невесты, провожая её, зажигали факелы и несли их в процессии; родители жениха, встречая новобрачных, также держали в руках зажжённые факелы. Согласно Эврипиду (Финикиянки, 344 и сл.), зажечь свадебный факел полагалось матери жениха или матери невесты (Эврипид. Ифигения в Авлиде, 732-734).

Женихи и невесты города Киос.

В древнегреческом городе Киосе, по сообщению Плутарха (О доблести женской, 12), женихи ходили к родным невесты и прислуживали им вплоть до омовения ног.

"У деву­шек горо­да Киоса было в обы­чае встре­чать­ся меж­ду собой на обще­ст­вен­ных празд­не­ствах и про­во­дить вме­сте дни, а их жени­хи при­сут­ст­во­ва­ли при их играх и пляс­ках; а по вече­рам они ходи­ли в гости к каж­дой пооче­рёд­но и при­слу­жи­ва­ли её роди­те­лям и бра­тьям вплоть до омо­ве­ния ног" (Источник).

Это напоминает отработку за невесту — обычай, который был распространён у чукчей повсеместно вплоть до середины XX века (см.: Пережитки матриархата в семейно-брачных обычаях чукчей).

Такой обычай не был характерен для городов классической Эллады. Что же касается Киоса, то он был расположен на "отшибе", на берегу Мраморного моря. Плиний Старший сообщает, что Киос был милетской колонией. А в Милете были найдены фрагменты фресок минойского стиля и тексты линейного письма А. Согласно мифу, город основал герой Милет, переселившийся с Крита. Надо отметить, что и Милет, и Киос были процветающими городами в своё время, и там наверно проживали богатые невесты.

Греческие золотые серьги с дельфинами. ~ IV век до н.э.

Материнское табу на агрессивность.

Т. Б. Щепанская говорит, что "табу на агрессивность — необходимый элемент традиционного кодекса материнства". "Запрет на любые проявления агрессии — один из самых значимых во время беременности". "По бытующим и теперь среди женщин поверьям, ссоры, брань, сквернословие матери во время беременности могут стать причиною разного рода психических и физических нарушений у её ребенка: немоты, заикания, слабоумия, заячьей губы, волчьей пасти и проч. Среди запретов, которые должна была соблюдать беременная женщина, запрет бить и в особенности пинать ногами домашних животных (свиней, коров, кошек, собак, куриц), присутствовать при забое скота; опасным считалось даже случайно раскосить во время сенокоса мелкого зверька (зайца, мышь, лягушку или змею)".

Эти запреты соблюдались в русской деревне сравнительно недавно, ещё при жизни моей бабушки. Надо полагать, что в древности, эти табу были ещё строже. И не удивительно, что в крито-минойском искусстве было табуировано изображение сцен насилия или убийства. Это лишний раз подтверждает, что на Крите существовала цивилизация, построенная на женских принципах.

"Итак, за время беременности традиция целенаправленно формирует у женщины определённое мировосприятие, которое ассоциируется со статусом матери (бабы) и материнством вообще. Неагрессивность, бесконфликтность, спокойствие культивировались как необходимые качества матери и считалась условиями благополучия её детей: «Я сама такая спокойная, независтливая, говорит мне псковская крестьянка, вырастившая пятерых детей. — И дети мои не болели никогда!». Таким образом, подготовка к материнству включала в себя усвоение комплекса поведенческих норм, блокирующих любые проявления насилия и агрессии по отношению как к людям, так и к животным". 

"Действие этих норм не ограничивалось беременностью", - продолжает Т. Б. Щепанская. Раньше в деревнях предбрачные гуляния молодёжи обычно сопровождались драками парней. "Эти драки носили ритуализованный характер. Для мужской молодёжи это была форма посвящения.